Terra Australis

Что написано пером - не... приукрасить молотом!

- ...Эта истина родилась эхом Радужного моста и золотыми покоями как-то, где... Тор сидит в углу, методично полируя свой молот. В центре зала стоит Локи, эффектно подбрасывая кубок с вином и сияя от самодовольства. На его лице играет самая обаятельная из его улыбок. Он диктует волшебному перу всякие байки и небылицы, что потом смертные, по недоразумению, примут за истину о нем.
— ...И вот я стою там, — бог небылиц и баек :) картинно взмахнул рукой, расплескав вино на каменный пол и строя подведенные глаза с волчьим зрачком. — Один, против всего мира! Ну, не совсем "один", конечно, Один следил за мной сквозь "вороньий" глаз. Там был этот великан, Строитель. Огромный, как аппетит Ёрмунганда, такой детина, тупой и... Злой как валенок...
Бородач хмыкнул, не отрываясь от молота.
— ...Да-да, ты помнишь эту историю? — асгардский етун обернулся к брату, играя рыжими кудрями. Все сказанное, от первого до последнего слова, рождалось только сегодня, но тон его впечатывал это в века и поколения :) дирижируя, волшебными пассами, заклинаниями рун для Эд. — Когда пообещали отдать первую красавицу асов тому, кто построит стену вокруг их града за одну зиму. Великан притащил своего коня, который таскал камни со скоростью света. Все паниковали. А я... Я придумал гениальный план!
Локи сделал драматическую паузу, ожидая аплодисментов. Громовержец и главный хранитель Асгарда лишь громче заскрипел тряпкой по металлу.
— ...Я превратился в роскошную кобылу! — воскликнул продолжал рассказчик, театрально прижимая руку к сердцу, войдя в кураж. — Представляешь? Я пожертвовал своим достоинством ради спасения прекрасной, как богини, девушки! Я отвлек этого жеребца, увёл его в лес, чтобы строитель не успел закончить работу вовремя. Это была чистая стратегия! Самопожертвование во имя высшей цели! И...
Он гордо выпятил грудь.
— ...Это ещё не всё! Пока я героически уводил коня, этот вероломный великан попытался украсть твой молот, Тор, пока ты спал после эля! Он думал, что, раз стена почти готова, он может диктовать условия. Но я, рискуя жизнью, встал между ним и тобой! Ты должен мне бочонок змеиного яда за это.
Тор наконец отложил молот и медленно повернулся. Его взгляд был тяжелым, как грозовая туча.
— Локи, — пророкотал он, скрестив руки на груди. — Давай-ка проясним пару моментов в твоих сказках и крупицах фантазий о личном. Про «прекрасную кобылу».
Магическое перо оторопело остановилось царапать письмена.
—... О да! — перебил его собеседник, пытаясь вернуть над ним контроль, — Моя маскировка была безупречна! Жеребец потерял голову от страсти...
— Страсти? — переспросил тот, приподняв бровь. — Локи, ты просто не посмел превратить эту ту дочь Таргариенов, что так тебе нравится, тогда, для незаметной кражи, памятуя, как у асов плохи дела с драконами. Зная о твоём родстве с етунами, "строителем" был их конкурент, патриарх Ланистер. Тебя ж пыталась переманить их принцесса Серсея, подсунув тебе под нос братца-карлика с копией моего молота. А ты, хваленый повелитель обмана... 
Улыбка повелителя иллюзий начала слегка подрагивать от лишения оным всех последних. Он нервно чуть тронул свою корону-шлем с длинными рогами. И... Притворился, что ничего не слышал, судорожно заклятием силой налагая каждую литеру на волшебные пишущиеся книги асов:
— ...Да-да! Да и конь оказался... очень настойчивым поклонником. Пришлось кружить по лесу, запутывая следы.
— Запутывать следы? — голос правой руки Одина стал тише и опаснее. — Ты просто купился, и тебе за это стыдно, как будто Суртр выиграл у тебя партию в аркады магией огня! Так что давай начистоту: что именно ты пытаешься впарить Мидгарду этими враками?
Лучший маг 9 миров нервно поправил воротник. Он отчаянно применил заклинание заморозки на несчастного "летописца", пока сокровенная и не столь живописная истина не зафиксировалась ни ползакорючкой.
— "Впарить"?! Это... это будет легенда! Я хочу, чтобы дитя моей любви к Рейнерис было и скрыто, и прославлено ею. Прощальный подарок "Старшей и Младшей Эде" трикстера. Символ моего гения!
Тор шагнул вперёд, потеряв терпение и выставив молот. Локи отступил на шаг назад потешным отскакиванием.
— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс бог Грома, нависая над братом, — что после того, как ты соблазнился близняшкой Дейнерис, ты... ВПРАВДУ породил от неё жеребёнка?
Воцарилась звенящая тишина. Его приёмный брат открыл рот, закрыл его, снова открыл.
— Формулировка «родил» звучит несколько неточно и ущемляет мою мужскую гордость, но если говорить грубо и по существу... то да, — пискнул он, пытаясь спрятаться за кубком. — Наколдовал! Это был избыток моих чувств к ней! Почему бы не воспеть их через подобную балладу о великанах и конях, не говоря, твою, политико-банальную, "правду"?
Тор смотрел на него долгую минуту, а затем запрокинул голову и расхохотался. Громоподобный смех сотряс стены Вальхаллы.
— Ох, Всеотец-Один! Локи! — вытирая выступившие слезы, сказал он. — Вот почему я люблю наши семейные посиделки. Каждый раз узнаёшь о себе что-то новое. Значит, Фригг прочтёт, что её любимую наперсницу спас, бегающий за лошадьми, возвращатель молотов алкашей?
Локи насупился, но уголки его губ тоже дрогнули в улыбке.
— Не смей никому рассказывать, как было на самом деле! Особенно Деймону! Он до сих пор думает, что этот конь куплен мною у края эльфов. Представь себе, если б ты услышал, что твой внук - зверюшка, пусть и волшебная?
Тор подошел и хлопнул второго главного помощника одноглазого Вседержителя по плечу с такой силой, что тот чуть не упал.
— Ладно, брат. Твоя версия про «стройку века и стратегию» мне нравится больше, чем факты. Оставим её для волшебного пера. Но с тебя должок. Для моих поклонников Мидгарда ты раздобудешь ту копию молота, которую побежал с возмущением отдавать назад, как только удивился, что молний с него нет.
Локи вздохнул с преувеличенным трагизмом, но глаза его смеялись.
— Хорошо. Только больше не перебивай меня, когда я пишу легенды о нас для земных народов. И никаких обнимашек, Тор. Я всё ещё зол на тебя за ту шутку с козой, которую в Эды ты вставил без моего согласия. 
С этими словами он запустил волшебное сияние самопишущихся символов вновь. Они переглянулись и... одновременно рассмеялись. Очень надеясь на то, что отметилась все ж та история, что планировалась, ведь... Что написано пером, не... приукрасить молотом!
----


#эксперимент
Супер-:)-Сходка (или нет?)
Взгляд Ньюта Саламандера (с легким налетом паники)

Всё началось с того, что Локи однажды решил, не спросив меня: «Мерлинов Куш» — это отличное место, чтобы отметить дату выхода Тайного Трактата Нострадамуса о пророчествах мандрагор. Он, этот етунский ас, меняющий внешность, как Нюхль - монетки клялся, что умеет водить. Я ему поверил. Это была моя первая ошибка.
Вторая — сесть в «Форд» Рона, который, как выяснилось, трикстер пригнал без ведома последнего, приговаривая, что это "мой шанс быть романтичным в глазах любимой". Едва с этими словами он сел за руль, тот оторвался, а машина взмыла вверх почти вертикально.
Мы летели сквозь жуткую грозу. Ветер завывал так, будто дементоры устроили хоровой кружок. Локи пытался управлять сим тарантасом с помощью магии иллюзий, заставляя нас думать, что мы едем прямо. А летели мы ПЕРПЕНДИКУЛЯРНЫМ боком. В какой-то момент я услышал подозрительный скрежет и решил проверить, не выпал ли из пазухи мой главный спонсор головной боли, о черной попке и утином носике (тот, довольный всем на свете, с попискиванием тотчас уцепился мне за шею, едва ли не залезая лапками в рот и нос). 
А я уже высунулся в окно... и каааак - выпал сам! Прямо под брюхо несущегося на бешеной скорости автомобиля. Так я и ехал следующие полтора часа: болтался, как белье, в зубах удерживая палочку, руками - край транспорта, ногой - чемоданчик. Локи сверху кричал что-то ободряющее про «великолепный вид на Хогвартс снизу». Я был с ним категорически не согласен.
С грохотом выплюнувшись, иначе не сказать, наконец, из "Форда", проходим в бар-казино. Мой спутник с рыжими скандинавскими косичками и с волчьим зрачком желтых глаз, с чуть заостренными ушками и со "змеиной" подводкой век, сразу заказал эль, ведь отмечал и День Младшей и Старшей Эды. Это очень важный день для... ну, для кого-то - точно. 
На кухне бара остывал томатный пирог с сыром — главное лакомство, заблаговременно телепатически заказанное им у повара. Нюхль, мой верный шалунишка, учуял в этом пироге не просто еду, а сокровище. Он совершил свой коронный прыжок, схватил добычу - и был таков.
Но на этот раз он решил, к тому же, что не просто ест блестяшки. А ещё и... производит. В процессе жадного поглощения пирога его психология подсказала ему отблагодарить тех, кто предоставил вкусняшку. И потому он немедленно исторг из себя настоящий алмазный дождь! Бриллианты потоком, размером с горошину, сыпались с потолка, стучали по столам и головам посетителей. Бармен пытался ловить их быстро растущие пирамидки, в котелок для сливочного пива.
Естественно, данное чудо не могло не произвести впечатление на Локи, и он, зачерпнув алмазов, не то от ревности к вниманию к не-его магии, не то от безудержного настроения что-то эдакое провернуть, то ли ещё от чего, потащил меня за галстук-бабочку к автомату с пиксельной игрой-"леталкой". Там маг, с моими кудрями, на метле уворачивался от зельев, коими швырялся пиксельный Снейп, и ловил патронусов. Мы скармливали алмазы этой забаве, толкаясь и смешно комментируя процесс, пока у нас не закончились карманы.
И тут принц Асгарда решил «улучшить» игру. Он щелкнул необычно-...змеиным языком, и пиксели ожили. Вместо того чтобы собирать светящихся зверьков, наш, изменившийся тоже, волшебник на экране начал швыряться файерболами и снежными кинжалами. А Снейп... превратился в огромного огненного великана. От противоречий попытки смешать две реальности, автомат заискрил, задымился и издал звук умирающего гипогриффа. Экран погас.
— Кажется, ты сломал магию, — прошептал я.
— Нет, я дал ей новый виток, — гордо заявил Локи.
К нам уже бежал вышибала-горгулья. Пытаясь спрятаться от его преследования, мы рванули в уборную. По счастью, там на кушетке тихонько сопели две певицы кабаре —возможно, грядущие звезды вечера, которые явно переборщили с веселящей водой. Недолго думая (это была идея Локи), мы переоделись в их костюмы. Я оказался в платье с перьями и боа из перьев феникса, которое постоянно щекотало нос.
— Быстрей на сцену, пока тебя не разоблачили, леди! - приказал повелитель... приколов.
- Погоди, Что петь-то будем? — спросил я, поправляя сползающий парик.
— Что-нибудь эпичное, волшебное! — заявил собеседник. — Рэп на древне-рунских матах!
— Нет-нет-нет! — запротестовал я. — Кто это поймёт, кроме твоих версий и все...подслушивающего тебя Одина?! Давай что-то массовое! ...Частушки "Пуффендуя"!
Обменявшись "любезностями" про то, что скучнее меня - только моё пальто (а у Локи змей - не только сын) и пререканиями, в итоге мы сошлись на компромиссе. Под аккомпанемент проломанно-расстроенного пианино мы исполнили песню «Танец маленьких етунят в Запретном лесу». Это была абсолютная бессмыслица: текст про етунят, музыка кабаре и два мужика в аляповатых не по фигуре перьях на сцене. Но публика взревела от восторга! Даже Снейп в углу одобрительно хмыкнул в свой стакан.
Когда закончилось это, мы изо всех ног шмыгнули через Секретный проход на задний двор в кусты и снова стали собой.
— Знаешь, — сказал Локи, стряхивая мне перо с плеча, — это был самый веселый вечер в моей многовековой жизни.
— И самый придурошный в моей, — честно признался я. — Ты - просто чернокнижник в неадеквате!
— А ты — зануда-нянь для чемодана монстров! Но другого мне не надо.
Мы ударили по рукам, чуть приобнявшись..
— Встретимся снова? — спросил он.
— Только если ты окончишь, наконец, курс вождения с рулем, — ответил я.
Он усмехнулся и растворился в воздухе. Я вздохнул и пошел кормить Нюхля остатками алмазов из кармана. Определённо не переживу, если случится нам встретиться снова.

+ как все было с точки зрения :) Локи
(Локи: божественная история... абсурда)

Смертные так наивны в предсказуемости тяги к увеселениям. Трактат Нострадамуса! Ха! Видел я будущее этого трактата — он станет отличной подставкой для кружки в каком-нибудь занюханном пабе через пару веков. Но раз уж, все молодящийся своим эликсиром, почтенный Ньют Саламандер, с чуть вздернутым кончиком носа о веснушках, и с кудрявой челкой на один глаз, скучнее которого - лишь его пальто, не возражал молчанием против «культурного досуга», я решил проявить... гостеприимство.
И даже снисхождение к его чувствам, хоть у меня и "змей - не только сын", позаимствовав у его тайного соперника транспортное средство — великолепный образец мидгардской ржавчины под названием «Форд». Руль? Помилуйте! Зачем смертным эти примитивные рычаги управления? Я управлял им силой мысли и иллюзий. Машина летела быстрее ворона Одина сквозь грозу — это было великолепно! Эстетика хаоса во всей красе.
Но маг мой любезный отчего-то начал паниковать. Он всегда портит удовольствие момента, придираясь к пустякам. Ему показалось, что Нюхлю грозит опасность выпасть из его извечного пальтишка (абсурд!). 
Чтобы проверить это, он совершил самую нелепую вещь в своей жизни — высунулся из окна и... вывалился сам. Я видел его в зеркало бокового вида: он орал мычанием, сцепив зубами тоненький заостренный прямой "рожок" для магии, под машиной и смотрел на меня с выражением вселенского недопонимания, какое иногда наблюдаю у Хель, если она в гостях у Нотт.
"ЛОКИ! Я ПОД МАШИНОЙ!" - с ужасом говорили его глаза.
— Чудесный ракурс на фундамент Хогвартса! — приободрил в ответ. — Держись крепче за подобающий тебя памятник романтичности!
Дальше я не слушал его мысленных проклятий, гадая: с такой грозой Тор балуется, или оно само, даже без моей магии?
В баре «Мерлинов Куш» для меня царила атмосфера моего личного праздника в честь Эд (Старшей? Младшей? Какая разница). На кухне томился томатный пирог с сыром. Мой взгляд упал на самого вредного, но зачем-то наиболее любимого, питомца Ньюта. План созрел мгновенно. Я создал крошечную иллюзию блестящего ключика прямо над пирогом. Нюхль клюнул. Пирог исчез в его лапках со скоростью открытия портала к Радужному Мосту.
Через минуту потолок начал усердно писять бриллиантами. Это было отвратно! Нюхль Ньюта переработал питательные углеводы в жалкие безделушки. Это же готовый Рангарек! Я схватил хогвардца за руку:
— Старина, отвлечемся от этого кошмара, вон игра, что придётся по вкусу нам обоим!
Мы подбежали к игровому автомату. Какой отсталый досуг: летающий маг и злобный пиксельный зельевар по фамилии Снейп. Скучно! Чтобы добавить изюминки с рожками в эту банальную сходку, я решил вмешаться в код реальности этого механизма.
Щелкнул змеиным языком ...и переписал правила с обстановкой игры на ходу. Теперь это была битва стихий: чародей с моим лицом, сотканный из льда и пламени, сражался за контроль над метлой против самого себя в облике огненного огромного тролля! Квест стал шедевром! Он задышал! Он... задымился и взорвался фонтаном искр.
— Кажется, ты сломал магию! — саркастически хмыкнул Ньют.
— Нет, я дал ей новый виток! — возразил я.
Но мой восторг не разделял и... Ругавшийся с пыхтением, ломившийся через все заведение к нам, гаргулья-вышибала из цельного куска базальта. Первая мысль была - нырнуть в уборную для персонала, оставив ему наши иллюзии на отвлекающий маневр. Так и договорились, и... Я судорожно втолкнул приятеля в ближайшую дверь, соображаю, как отделаться в дальшейшем от расправы, ведь даже моё волшебство небесконечно.
Ага! Вот и какие-то бабенки, храпящие громче, чем Хеймдаль на карауле, что, наверняка, должны были вот-вот выйти для увеселения этого мерзкого земного сброда. Идеально.
— — Быстрей на сцену, пока тебя не разоблачили, леди! — цыкнул я.
Ньют смотрел на лисью подводку и перья на боа с таким смущением, будто ему приказали при мне расцеловать и обтискать соплохвоста.
— Локи, я - лишь магозоолог, преподававший тут курс когда-то! А не актер пропитого подземелья!
— А я - етун с восьмью детьми, принятый когда-то асами! Но сейчас я дарю тебе мастер-класс и по подземелью, и по пропитым актерам!
Мы прошли перед кулисы, готовясь предстать под жидкие аплодисменты шебутной публике. Настал момент истины: выбор репертуара.
— Что-нибудь эпичное, волшебное! — туфли! Суртр их побери. каблуки!!!))). — Рэп на древне-рунских матах! 
— Нет-нет-нет! — пищал Ньют своим фальцетом из-за парика. — Кто это поймёт, кроме твоих версий и все...подслушивающего тебя Одина?! Давай что-то массовое! ...Частушки "Пуффендуя"!
В результате нашей гениальной импровизации мы исполнили композицию о «Танце маленьких етунят в Запретном лесу». Это было настолько нелепо и неуместно для этого мира и времени, что... сработало как мощнейшее заклинание очарования Толпа была наша! 
Бочком откланялись во всех смыслах в сторону неприметных выходов с "Мерлинова Куша". И там, когда мы смыли с лиц грим, я посмотрел на Ньюта вновь. Он был растрепан, перья из боа торчали из его волос во все стороны, но он втайне сиял той своей искренней улыбкой, которую (каюсь) стесняюсь порой больше всего во всех 9 измерениях.
— Знаешь, — сказал я, пытаясь неумело это скрыть, мягко стряхивая перо с его плеча, — это был самый веселый вечер в моей многовековой жизни....
— И самый придурошный в моей, — честно признался Саламандр.— Ты - просто чернокнижник в неадеквате!
— А ты — зануда-нянь для чемодана монстров! Но другого мне не надо.
Мы ударили по рукам, чуть приобнявшись..
— Встретимся снова? — спросил я.
— Только если ты окончишь, наконец, курс вождения с рулем, — ответил он.
Я ещё не раз вспоминал этот вечер. Он был абсолютно бессмысленным и совершенно незабываемым. Определенно стоит повторить.
____

Невидимые зверята, и где они обитают

Казалось, это знал... Один дождь, что барабанил по стеклам кабинета Дамблдора монотонностью. Ньют Саламандер, маг, что запомнился всем победой над Гриндевальдом, а также - сохранением и передачей маглам омолаживающего эликсира (и... употреблением последнего) сидел в мягком кресле посетителя как на иголках. Его волшебный чемодан, верный спутник во всех приключениях, неподвижно стоял рядом, но казалось, незримо ходил ходуном.
Перед ним за массивным дубовым столом восседал сам директор Хогвардса — почтенный седовласый старец, борода которого была длиной, казалось, со срок его руководства. Его глаза извечного доброго дедушки тепло смотрели на бывшего ученика, и былого преподавателя заодно, с отеческим участием. Рядом с ним сидела его заместительница, Минерва Макгонагалл.
— Мистер Саламандр, — голос почтенной старушки робко прятал гостеприимную робость за официозом, пытаясь скрыть чувство неловкости всех присутствующих за сложившуюся ситуацию. — Мы получили более восьми жалоб от преподавателей и учеников, и не менее пяти - от людей - о таинственных исчезновениях предметов после общения с вами и порче имущества. Как Вас понимать?
- Ньют, Нюхль все никак не хочет взрослеть? Ты ж вроде отучил его воровать!.. - прибавил Дамблдор. - Мы очень ценим твой вклад, как в Хогвардс, так и в историю магов и маглов в целом, искренне считаем тебя другом и... Зная о твоих летах... Просто... Пойми правильно - несколько ...озадачены такими выходками...
Ньют улыбнулся своей самой стеснительной и виноватой, мягкой улыбкой. Он поправил кудрявую чёлку на один глаз и посмотрел прямо в глаза собеседникам.
— Это не Нюхль, господа, — мягко возразил он. — Сие чудо в... перепонках :) как правило, любит лишь блестящее. А мои ещё одни, новые друзья, что являются авторами этих шалостей — пыльцевые прыгуны. И они не причиняют вреда намеренно. Они просто... очень доверчивые и любят поиграть. Особенно в "дочки-матери" с предметами. У них дефицит общения.
Суровая помощница директора поперхнулась чаем.
— "Дочки-матери"!? Артемис, ради всех основателей наших факультетов! Что ты говоришь?! Эти твои «пыльцевые прыгуны» вчера утащили у пожилой леди вставную челюсть! Она до сих пор в истерике!
Ньют стыдливо опустил голову, но тут же снова поднял взгляд, полный искреннего раскаяния и тепла.
— О, бедная женщина! Я обязательно верну ей её сокровище. Видите ли, для прыгуна это была идеальная пара к той игрушке, которую он нашел накануне. Он хотел примерить на себя роль стоматолога. Я объясню ему концепцию личной гигиены и частной собственности.
Дамблдор медленно снял очки и потер переносицу. За столько лет службы он видел многое: оборотней, сбежавших троллей, коварных темных магов. Но еще никогда преступниками не объявляли существ, которых никто, кроме одного эксцентричного магозоолога, не видел!
Всё началось полгода назад в Уэльсе. Ньют искал гнезда синих огоньков, когда заблудился в густом тумане на болотах. Уставший и промокший, он присел отдохнуть под корнями старого дуба. Именно тогда и почувствовал себя опустошенным и одиноким, как никогда, потерявшим всякий смысл или, вернее, уставшим от всякого смысла. Сначала Ньют подумал, что это сказывается его возраст и пережитое. Но, оглянувшись на себя внутри, он понял, что... Ещё совсем не поздно встретить персональный волшебный мир, о котором не нужно писать в учебниках магам или скрывать от суеверных людей, с которым никогда не будет ощущения брошенности и запутанности... И он почти физически тотчас увидел, как пищащие, милые крошечные летяги с огромными ушками из перьев щекочут его хвостиками из россыпи бабочек.
Он отблагодарил их за появление в своём воображении и в сердце золотистой, едва видимой, даже волшебникам, пыльцой. Невидимые зверята посмотрели на Ньюта огромными, янтарными глазками без зрачков и пискнули в его фантазии с признательностью: "Грууу?" 
В тот момент веснушек, юного на вид, магозоолога коснулась и детская улыбка радости, и тень профессиональной неги: он открыл, созданный им, личный :) и абсолютно неизвестный всей науке вид, что был весьма дружелюбен. Достав из кармана завалявшийся кусок семян, он протянул его туда, где представлял существ. Пушистый комочек тотчас незримо осторожно приблизился, обнюхал угощение длинным носом и одним движением смел его вместе с пыльцой с пальцев Ньюта, после чего принялся энергично жевать, издавая звуки, похожие на мурлыканье. За ним последовали другие (было их три - самец, самка и детеныш)
С тех пор они были неразлучны. Ньют назвал друзей - Груффи, Гру и Грулли. Для всех остальных людей и волшебников новые питомцы оставались несуществующими. Но некая странность заключалась в том, что последствия их... присутствия видели все.
Когда Груффи хотел пить, вода в ближайшем фонтане вдруг начинала бурлить и подниматься тонкой струйкой прямо в воздух (чтобы попасть ему в рот). Когда Гру пугалась пролетающей мимо птицы, вокруг неё возникал небольшой вихрь из опавших листьев (хотя ветра не было). А когда Грулли радовался встрече с Ньютом, то совершал невероятные прыжки с дерева на дерево, оставляя за собой след из светящейся пыльцы (которая оседала на прохожих, заставляя их беспричинно улыбаться).
Именно эта пыльца и стала причиной проблем. В Лондоне Груффи пришел в восторг от витрин ювелирных магазинов. Он прыгал по крышам карет, скользил по водосточным трубам и заглядывал в окна. Люди видели, как сами собой звенят колокольчики над дверями, как с полок слетают кольца и браслеты, складываясь в аккуратные кучки на мостовой. Они видели, как оживают манекены в магазинах одежды, потому что Гру примеряла на себя шляпки. Маглы списывали это на галлюцинации или проделки уличных фокусников, но Хогвардс чувствовал неладное.
А Ньют... Он рассказывал всем эту историю так, словно описывал поведение самых милых, хоть и немного шкодливых, творений.
— Представляете, мы гуляли по парку, — говорил Саламандр констеблю, пока Грулли (невидимый для полицейского) висел вниз головой на фонарном столбе и пытался оторвать медного орла. — И тут он увидел свое отражение в луже. Решил, что это соперник! Началось такое представление...
Констебль смотрел на взбесившийся фонарь и понимал, что либо он сошел с ума, либо мир устроен гораздо сложнее, чем написано в учебниках.
Вернемся в кабинет Дамблдора. Глава школы магии долго молчал, глядя на этого странного человека с добрыми глазами, который искренне переживал за каждого своего из видимых и невидимых любимцев.
— То есть, — наконец произнесла Минерва, чеканя каждое слово, — ты хочешь сказать, что в данный момент это создания находятся здесь?
— Конечно! — радостно воскликнул Ньют. — О, эти существа обожают высокие потолки! Сейчас прыгуны сидят на люстре. Им нравится, как она качается.
Люстра под потолком кабинета, тяжелая хрустальная махина весом в полтонны, начала тихонько позвякивать подвесками. Макгонагалл побледнела и вжалась в кресло.
Дамблдор встал. Он подошел к окну, заложив руки за спину. Он боролся с желанием немедленно отправить Саламандера в изолятор Азкабана для душевнобольных злодеев-магов, конфисковать чемодан и лишить прав на волшебную палочку с запретом приближения к ученикам и людям. Но что-то его останавливало. Возможно, абсолютная, чистая и волшебная вера этого человека в реальность происходящего (что за все их знакомство не делал никаких серьёзных проступков со стороны общества как чародеев, так и маглов). Или та самая светящаяся пыльца, которая каким-то чудом просочилась сквозь защитные чары кабинета и заставила директора почувствовать необъяснимое умиротворение.
— Хорошо, Артемис, — тяжело вздохнул старик, поворачиваясь. — Я оставляю Груффи, Гру и Грулли на воле, под твою ответственность без всякой их регистрации. За это пусть они вернут, по возможности, как можно скорее, все то, с чем играли, людям и нашим учащимся и преподавателям. Не балуйтесь, ребята! - ласково пожурил он пустой угол потолка, где была пыльца.
— О, я горячо благодарю вас, друзья! Спасибо! — Ньют вскочил, сияя и пожимая руки то ему, то Минерве. — Вы не пожалеете! Обещаю, мы будем вести себя тише воды, ниже травы. Правда, прыгунчики?
Позвякивание люстры прекратилось. Пыльца, чуть всколыхнувшись, исчезла. Воцарилась тишина.
Уже выходя из кабинета, Ньют обернулся.
— Простите, можно один вопрос? Как вы думаете, ему пойдет котелок? Мне кажется, городской стиль его самочке тоже будет к лицу.
Дверь закрылась. Дамблдор посмотрел на свою заместительницу. Та смотрела на него круглыми глазами.
— Мы, должно быть, тоже спятили... Скажи мне это...
Директор Хогвардса поднял голову. Теперь и он искал на люстре глазами... Невидимых для них трех малышей, с едва уловимым ореолом золотистой пыльцы. Но их видел лишь тот, кто их выдумал :)
— Не забудь предупредить Хагрида, — чокнувшись с Макгонагалл чашкой чая, решил старец, подмигнув лукаво. — Пусть хоть не мы одни будем гадать, реальны эти прыгуны или нет. Кажется, сегодня мир стал капельку сказочнее!
А где-то в лабиринтах лондонских улиц Ньют Саламандер шел, насвистывая веселую мелодию. Его чемодан слегка подпрыгивал в такт шагам.
— Ты слышал, Груффи? Нужно срочно научить тебя пользоваться салфеткой, а тебе, Гру - объяснить, почему нельзя дарить дамам чужие зубные протезы, даже если они идеально подходят к найденной вилке. Да, Грулли?
Из-под пазухи пальто Ньюта раздался довольный писк, понятный одному ему и его секретным маленьким новым друзьям. Невидимые пыльцевые прыгуны, как и он, были счастливы. У них появился целый город для исследований, товарищ и официальное разрешение на шалости, и это - взаимно. Что может быть лучше? :)

Маленькие детки - smile.gif большие победки

Маленькие Тоша и Тема играли как-то в машинки. У одного была маленькая и медленная, а у другого большая и быстрая.
- Давайте наперегонки, малыши! - приободрил деток дядя Артём.
Тоша взял маленькую и медленую, и изо всех толкнул. Ему был всего годик.
Тема быструю легко выкатил вперед, и она догнала машинку братика - и перегнала.
- Ух ты, какая победа! - сказал годовалому карапузику Артём и захлопал в ладоши.
- Но моя машинка была быстрее! - возмутился старший.
Тут младший непоседа забрал её и дал медленую. Он выкатил - и, ожидаемо, большой игрушечный автомобиль опять был впереди.
Тоша захлопал в ладоши тоже. Победа!
- Но это нечестно! - пожаловался дяде Тема.
- Ох, малыш, тебе же уже пять, ты понимай, что более маленьким деткам надо поощрять, даже самые маленькие победки smile.gif
- Наверное, ты прав! - согласился мальчик и в следующий раз уже радовался за братика.
​_____

Classic Moon s Illusiond

... Дух чего-то такого - волшебного и... Классического витает в воздухе. Сегодня, наверное, и у вас, мне немного тяжело выражать свою мысль, ведь... Я всего лишь - камера, что открывает с вами дверцу в мир фокусов от Человека в Маске.
Студия залита холодным синим светом. В центре сцены возвышается огромная стеклянная призма, преломляющая лучи прожекторов в хаотичный узор на стенах. Спешу ловить это и... фокус: на сцену вывозят большую металлическую клетку. Парень в темной полумаске и черном плаще заходит внутрь и запирает за собой дверь. Другой берет в руки длинный шест с крюком и накрывает клетку тяжелым бархатным покрывалом. Секунда тишины. Затем он резким движением сдергивает ткань.
Внутри клетки сидит огромный черный лев. Зверь рычит, бьет лапой по прутьям. Парень испуганно жмется в угол. Публика ахает, и я в месте с ней.
Камера отъезжает назад. Дым. Клетка всё еще на сцене, но теперь она пуста. Рядом стоят оба ассистента.
— Льва здесь нет, — говорит голос невидимого нам диктора. — Это была проекция. Но как маги создали эффект присутствия? Всё дело в сочетании двух технологий. Во-первых, эффект оптики. Внутри клетки был установлен тонкий экран из специального материала, невидимого под определенным углом освещения. На него с помощью скрытого проектора, установленного над сценой, транслировалась заранее записанная 3D-модель льва высокого разрешения
"А во-вторых, — добавила б я, - аэромашина. Чтобы создать ощущение реальности, нам нужен был ветер от движения зверя и запах хищника. Под полом клетки была спрятана мощная система подачи сжатого воздуха. Когда один ассистент Человека в маске незаметно нажал кнопку пульта, она выбросила поток воздуха прямо на второго, взъерошив ему волосы и создав иллюзию удара лапы. Одновременно с этим сработали распылители с концентратором запаха кошачьей мяты и мускуса. Ваш мозг получил тактильные и обонятельные сигналы, и картинка на экране ожила для вас окончательно.
Вот так-то! Вроде, как просто и даже в хорошем смысле - "традиционно", но технологии дают иллюзию, что забытое старое - новое. Однако некогда размышлять, впереди - новые чудеса!
На сцене устанавливают огромное старинное трюмо с большим зеркалом. И теперь мы наблюдаем самого нашего любимого повелителя иллюзий, о черно-белой маске на лице и в темном костюме. Он просит ассистента встать перед ним. Тот поднимает руку. Человек в маске делает пасс рукой у зеркала, и... рука ученика чародея, отраженная в стекле, остается неподвижной, а сам он исчезает со своего места и мгновенно появляется в другом конце зала, рядом со зрительницей.
И вновь, загадка этого трюка - гениальна в своей интригующей незамысловатости: иллюзионист приглашает... Двух одинаковых ассистентов выйти вперед. "Никакой телепортации. - говорят его улыбка и взгляд с жестами. - Только похожие костюмы, маски и парики с геометрией." Он подходит к зеркалу и продолжает свою обаятельную беседу с нами без слов, все показывая: "Вся хитрость этого фокуса кроется в конструкции самого трюмо. То, что вы приняли за зеркало, является двусторонним стеклом. За ним находится вторая часть комнаты, скрытая черными шторами."
Когда Человек в маске подошел к "зеркалу", первый ассистент, стоявший там, просто шагнул в сторону, открыв вид на вторую комнату. В этот же самый момент второй, который уже находился там, вышел из-за шторы. Пока ваше внимание было приковано к волшебнику и его пассу руками, произошла банальная смена его подмастерьев-актеров. Отражение в стекле принадлежало первому помощнику мага, а человек, появившийся в зале — второй. Их абсолютное сходство сделало подмену незаметной.
Едва ассистент успели попозировать со своим учителем, уж настает время следующего витка магии. Один из парней ложится на кушетку. Человек в маске проводит над ним руками и объявляет, что погрузит его в транс, после чего тот воспарит. Ассистент закрывает глаза. Наш волшебник начинает делать пассы. Через несколько секунд кушетка действительно оказывается пустой. Камера показывает парня в полумаске, парящего в воздухе в метре над сценой. Он медленно поднимается выше, пролетает над головами зрителей в первом ряду и плавно опускается обратно на кушетку, просыпаясь. Как же им это удалось? Увы, мне ничего не остаётся, как рассказать вам об этом: снова общий план. Ассистент возвращается и опять лежит на кушетке. Указывая наше внимание на её механизм: она сделана из углепластика и окрашена специальной краской, которая при инфракрасном освещении становится практически прозрачной. Весь секрет в свете. Прожекторы над сценой были настроены так, чтобы излучать свет в основном в видимом спектре, но почти не давать ИК-излучения. А вот другая камера, что я демонстрировала, которая снимала фокус, имела фильтр, отсекающий видимый свет и пропускающий только инфракрасный. Для неё кушетка была невидима. Что же поддерживало парня в полумаске в воздухе? Подобие аэромашины. Под пальто ассистента был спрятан небольшой рюкзак с мощным, но бесшумным вентилятором. Поток воздуха бил вертикально вниз, создавая подъемную силу. Управление тягой осуществлялось с маленького пульта в кармане. Полет над зрителями проходил всего в двадцати сантиметрах от пола, это требовало ювелирного контроля, но современные системы стабилизации справляются с такой задачей легко.
Что ж, ещё один расскрытый прием нестареющей классики, впрочем, о таком расскрытии столь захватывающего зрелища никто и не жалеет, верно? Да и не до сожалений, нам, ведь правда, друзья, вы чуете? - Новый фокус уже совершается - выкатывают стандартный ящик для распиливания. Из зрительного зала приглашают добровольца — девушку с чёрными волосами и голубыми глазами. Её помещают в ящик так, что ноги торчат с одной стороны, а голова и руки — с другой. Ящик закрывают. Человек в маске пилит ящик посередине, разделяя его на две части. Две половины ящика раздвигают в разные стороны. Ноги девушки делают несколько шагов влево! Руки машут вправо! Кажется, что девушка разрезана пополам и обе части ее тела живут своей жизнью.
Ящик увозят. На сцену выходит та самая девушка-зрительница вместе с фокусником и... Такой же красавицей, как и она сама, о голубых глазах и черных волосах! Обе девушки, смущённо поблагодарив Человека в маске, открывают ящик. Задняя стенка ящика была наклонной. Девушка, которую посадили снова туда первой, согнула колени и втянула голову в плечи. Ее сестра-близнец, сидевшая в другой половине ящика, наоборот, вытянулась. Наклонная стенка создала иллюзию, что они находятся на одном уровне.
Одинаковая одежда и макияж на лицах девушек и приглушенный свет сделали свое дело. Когда ящик открыли, вы видели, как правая половина (первая) встала и пошла, а левая (вторая) осталась сидеть. Ваши глаза убедили мозг, что один человек разделился, хотя на самом деле вы просто увидели двух разных людей, занимавших разное пространство в ограниченном объёме.
НУ а теперь пришло время нашего грандиозного финала. На сцену въезжает платформа, на которой стоит настоящий мамонт. Вдруг он оживает, поднимая ногу и трубя. По сигналу Человека в маске ассистенты набрасывают на него гигантское покрывало. Включаются мощные стробоскопы, слепящие публику. Раздается громкий звук, похожий на хлопок. Свет гаснет. Когда прожекторы снова загораются, сцена пуста. Платформа есть, покрывало лежит на ней грудой ткани, но шерстистого слона с огромными бивнями нет.
Зрители аплодируют стоя. Человек в маске предостерегающе- изящно поднимает руку, и голос за кадром вещает:
— Это был самый сложный трюк нашего вечера, друзья. Не отходите от экранов и... Давайте разберем его по частям.
Во-первых, животное. Да, это был, конечно, живой и ныне живущий слон, индийский, просто загримированный под мамонта, обученный командам. Как только на него набросили покрывало, дрессировщик подал ему сигнал, и он лег. Покрывало скрыло его полностью.
Во-вторых, близнецы и ассистенты. Пока работали стробоскопы, ослепляя всех, включая операторов камер, наша команда действовала молниеносно. Первый парень в полумаске стоял сбоку от платформы. Второй, находившийся за сценой, надел точную копию его одежды и маски. По сигналу, когда свет погас, он выбежал и занял место другого. Зачем? Чтобы отвлечь внимание.
В-третьих, аэромашина. В момент вспышки стробоскопа, совпавшей со звуковой атакой, под платформой заработала мощнейшая компрессорная установка. Она за доли секунды высосала воздух из-под тяжелого покрывала, создав вакуум. Воздух снаружи придавил ткань к лежащему под ней телу слона, буквально впечатывая ее в платформу. Животное и покрывало стали одним плоским объектом.
И наконец, эффекты оптики и света. Платформа была оснащена механизмом вращения. Сразу после того, как слон лег и был прижат тканью, платформа начала медленно поворачиваться вокруг своей оси. Когда свет включился, зрители увидели лишь край платформы и смятую ткань. Благодаря вращению и игре теней, массивный объект стал невидимым на фоне декораций. Мозг не смог распознать форму под складками ткани, потому что форма постоянно меняла свое положение относительно зрителя.
За сим я... выключаюсь, с тем же восторгом, что и у вас, как такие известные фокусы приобрели красивое отражение в интерпретации нашего любимого чародея и его помощников... До новых секретов Человека в Маске!

#сборник
Письма среди теней

Об Истинном благородстве 

Аид — Харону
Мой верный перевозчик! Ситуация на берегах Стикса уж достигла критической точки. Вчера я наблюдал, как три души, прибывшие одновременно, устроили потасовку за право первым ступить на борт твоей ладьи. Один из них, бывший воин-спартанец, размахивал ржавым мечом, хватаясь трофеями да точками завоеваний, другой — врач — пытался подкупить тебя обещанием одного, выдуманного им, лекарства против всех, и несуществующих тоже, недугов, а третий — многодетный вдовец - учитель — просто поучал обо всем занудно, так, что у обеих твоих черных псов разболелась голова.
Я напоминаю тебе: в Царстве Мертвых нет места суете. Порядок должен быть абсолютным. Ты — не извозчик на базаре. Ты — часть Вечного. Пусть тени ждут. Тишина и смирение — вот их удел с момента пересечения границы. Твоя ладья не уйдет, пока последний из прибывших не займет свое место в молчании. И если кто-то посмеет нарушить этот чинный покой... что ж, для таких у меня есть особые камеры в Тартаре.
А как-то перед ними возмутительный случай принесли тёмные воды нашей реки Подземья: к берегу Стикс прибыло семейство: отец, мать и двое детей. Отец, богатый афинянин при жизни, попытался силой затащить семью на борт впереди других. Он кричал о своём родстве с царями и заслугами у них. Я молча наблюдал за ним и не мешал. Лишь его нога коснулась палубы, доски под ним обратились в трясину, и он провалился по пояс в воды Стикса. Его крики о помощи были слышны еще недель восемь, пока тень его не стала совсем блеклой и черной от призрачной воды. Семья же спокойно дождалась своей очереди и была переправлена без единого повреждения их посмертного чистого свечения.

О ценности памяти

Харон — Аиду
Владыка, а меня печалит ещё и странная тенденция последних веков среди новоприбывших поэтов и философов. Они пытаются увековечить свои имена здесь, царапая их на бортах моей ладьи или на прибрежных камнях. Вчера какой-то певец с безумными глазами пытался вырезать на весле оду своей неразделенной жертвенной поэтичной любви.
Я пытался объяснить ему тщетность этих усилий: дерево здесь мертво и не держит резец, а камень рассыпается в пыль от одного прикосновения тени. Но он не слушал. Его разум все еще цеплялся за земную славу.
И, чтоб юноша понял меня лучше, я поведал ему, как... Один скульптор, чье имя я не стану называть, чтобы не потакать его гордыне, создал из тумана над рекой статую самого себя в три человеческих роста. Он трудился над ней три дня, вкладывая всю свою душу в этот эфемерный образ. На четвертый день подул легкий ветерок с Леты — тот самый, что несет забвение. Статуя растаяла за мгновение, а вместе с ней скульптор забыл не только свое имя и мастерство, но и то, как дышать тенью. Он просто... распался на серую пыль и был развеян над водами.

О тяжести золота

Аид — Харону
Харон! Как ни печальна эта повесть, а припас я для тебя ещё огорченье: все меньше и меньше монет у подножия моего трона. Хоть и бренны они, что в краях живых, что в моих землях, да как же выразить власть и порядок, как не через них? И... Знаешь, проверил я записи у ворот. Выяснилось, что ты установил новую таксу для тех, кто при жизни нажил состояние неправедным путем. Ты заставляешь их платить не монетой, а весом их грехов! Похвально, но умерь свой праведный гнев, мой друг!
Верни прежний порядок! Пусть несут свои, пусть и самые мелкие, гроши! Мне все равно, украдены они или заработаны честным трудом! В конце концов, здесь все равны перед лицом вечности! Недопустимо, чтоб был некто равнее других, как думал... Один купец, чье состояние было построено на обмане и крови рабов. Он швырнул к моим ногам мешок золота размером с бычью голову. Я посмотрел на него и сказал: «Твоя плата — твоя жизнь». В тот же миг золото обратилось в свинец и потянуло купца на дно Стикса так быстро, что он не успел даже вскрикнуть. Его тень до сих пор лежит там, придавленная грузом его же грехов.

О ложной надежде

Харон — Аиду
Владыка, да, прав ты, но монеты - что слезы водам Стикс, так печально томление теней... По несбывшемуся, я столкнулся с любопытным этим явлением на дальнем берегу, у самых пределов Тартара. Одна из душ — женщина — отказывается садиться в ладью для переправы обратно к судилищу после того, как нить её судьбы была пересмотрена (она оказалась жертвой оговора). Она стоит на берегу уже месяц.
Все смотрит на восток и ждет своего бывшего возлюбленного. Она верит, что там, за горизонтом Стикса, он ждёт её. Что он все ещё будет снова с ней, о «рае с ним» и «втором шансе». Я пытался объяснить ей, что он ещё жив, не помнит о ней, а за рекой нет ничего, кроме полей асфоделий или врат Тартара.
Но она не слушает. Она ждет. Эта женщина ждёт так долго, что ее надежда стала материальной. Она превратилась в тонкую нить света, которая тянулась от ее сердца к горизонту. Тень все питалась этой нитью, слабея с каждым днем, но отказываясь ее отпустить. Но сейчас, наконец, нить натянулась до предела и лопнула с беззвучным звоном. В тот же миг женщина осознала всю глубину своего заблуждения и всю бесконечность своего одиночества. Ее крик был беззвучен для нас с тобой, но он разнес ее саму на сомн тумана.

О тяжести выбора

Аид — Харону
Кстати, почтенный Харон, уж сколько столетий, порой, ты не в меру сентиментален, что с тенями дев, что с мужей тенями, жалеешь ты, и стара и млада, твои псы иногда помышляют сорваться с цепи и поработить с собой твоё обращение в одно тело. Они утверждают, что ты пытаешься брать смерти и преступления теней на себя. Ты якобы нашептываешь душам строки раскаяний, чтоб ими заколдовать Таноса от пожирания их воспоминаний.
Это недопустимо! Суд должен быть беспристрастным и основываться на деяниях жизни, а не на пробуждениях твоего человеколюбия! Ты — мой слуга, сколь не был б добр я к тебе и чуток к теням, и перевозчик лишь их, а не совесть смертных!
Так не вынуждай же меня с тобой проделать твой же трюк, что провернул ты с.... одним судьей! Верно, помнишь, сердобольный Харон, он убил тысячи невинных людей «ради блага отечества», а шел к лодке с гордо поднятой головой. Ты прошептал ему имена всех матерей, чьих детей он приказал казнить по клевете, с целью пробудить в нем раскаяние. Судья замер у борта ладьи. Он посмотрел на свои руки и впервые увидел на них не перстни власти, а кровь убитых по его словам. Он шагнул назад от лодки прямо в черную воду Стикса и пошел ко дну добровольно, потому что груз совести показался ему тяжелее наказания Таноса.

О цене слез

Харон — Аиду
Владыка Аид! Да оросят твоё, вечно юное прекрасное, лицо с волосами из синего пламени и черные одежды с тёмным алмазом короны, со смуглым мрамором кожи твоей слезы, что питают берега, за твою мудрость! Целая процессия пленных плакальщиц из какой-то варварской страны пересекла границу сегодня утром. Они рыдали так громко и безутешно, что даже души в Элизиуме жалуются на шум!
Они отказывались садиться в лодку поодиночке или парами. Они хотели лишь ехать всей процессией вместе со своими погребальными песнями! Их слезы делали воду густой и соленой, они начинали разъедать киль моей ладьи!
Каюсь, я позволил им сесть всем вместе на корму лодки. Как только мы отплыли от берега на десять гребков, их плач стал невыносим теням с дальних берегов — он давил на них и разрывал теневой туман. Тогда, чтоб спасти несчастных от этих порождений грустных сирен (не иначе), я зачерпнул ведром воду из-за борта — густую от их слез — и окатил плакальщиц с ног до головы. Их одежды мгновенно превратились в тяжелые саваны из мокрой глины и потянули их на дно лодки, а затем сквозь гнилые доски прямо в реку. Вся процессия утонула в собственных слезах еще до того, как достигла другого берега.

О пустоте обещаний

Аид — Харону
Мой терпеливый Харон (сегодня я особенно ценю твое терпение, потому прощаю то, о чем пишешь ты). До меня дошли слухи о неком «пророке», который ходит среди новоприбывших теней у самых мутных заводей Стикса.
Он обещает им побег из Царства Мертвых за определенную плату (их воспоминания о первой любви). Он говорит о тайных тропах через поля асфоделий.
Найди его немедленно и доставь ко мне для приватной беседы в Тартар. Я покажу ему эти "тропы" лично, так, что дорогу назад он не найдет! Ведь он нарушил, данное мне, обещание "скорого цветения" особого граната для моей возлюбленной Персефонеи, чтоб та перестала тосковать о матери Деметре.
Деметра указала, что "Пророк" самолично вырвал с корнем все гранаты, ведь дарили их плоды воспоминания первой любви, и раздавал теням. Он не имел своих, потому чужие крал, а заблудшихся его речами топил в болоте чудищ. Лишь имя его неизвестно, чтоб наложил я заклятие кары на этого предателя. Молю, скажи это имя вслух в моем присутствии, и вспыхнет лжепророк синим пламенем изнутри, и сгорит дотла за одно мгновение, оставив после себя лишь горстку пепла, чтоб вернуть алые капли иных сердец.

О зеркалах правды

Харон — Аиду
Владыка! Как ужасно, что он уж сам затонул в болоте Тартара! Сколь много иронии течёт в хладной черноте, воистину, Стикса! Возьми хоть... Душу одного жреца твоего храма, она пыталась пронести через Стикс зеркало в серебряной оправе.
Когда я потребовал оставить вещь (все равно она здесь бесполезна), он отказался со странной ухмылкой. Жрец сказал: «Это не для меня». И когда я силой вырвал зеркало у него из рук... я увидел в нем не свое отражение (у меня нет лица), а истинный лик того человека при жизни: дряхлый старик с гнилыми зубами и пустыми глазницами.
Он продал душу за вечную молодость тела там, наверху... но зеркало показывало правду даже здесь. И был так потрясен увиденным (он-то считал себя красавцем), что выронил свой посох теней и бросился бежать вдоль берега прямиком к водам Леты — реки забвения. Жрец надеялся утопить правду в ее водах. Но воды Леты отвергли его греховную душу так же яростно, как огонь отвергает лед. Его тень начала разлагаться обратно на тело: кожа уродливо нарастала лоскутами, обтягивая грубо кости и сухожилия под ней. Он пробежал так еще милю по реке распадающимся полускелетом, в зеркала душ видя свое истинное гнилое отражение, пока не рассыпался.

О музыке тишины

Аид — Харону
Поделом, хвалю, верно решил ты! Да меньше церемоний с неправедными тенями! Ты, чтоб утешить, позволяешь им, говорят, распевать песни, что слышали они при жизни?
Я понимаю твою тоску по миру звуков и придуманных нот, но здесь нет места такому! Тишина Стикса священна! Скрип твоего весла по воде — единственный допустимый ритм здесь. Любая другая мелодия нарушает покой мертвых и вызывает у них фантомные боли воспоминаний о жизни!
Оставь эту поблажку или я прикажу Ехидне вырывать языки и уши каждой тени, ведь уж было это с... Одним оратором: при жизни был он глух к значению слов, но обожал их, особенно в песнях и в шуме городских площадей. Здесь он впервые услышал тишину такой глубины, что она начала сводить его с ума (которого больше не было). Он начал кричать стихи своей юности прямо посреди поля асфоделий. Крики эти были беззвучны для нас, но для других теней они звучат как скрежет металла по их костями (так что муки им они дают, а не радость!). Ехидна, их сторож и заступница, набросилась на него не со злобой, а с мольбой о прекращении этой пытки звуком. Она разорвала его голосовые связки своими когтями просто чтобы оратор замолчал навсегда.

О жадности мертвецов

Харон — Аиду
Владыка мрака! Не знал я, виноват! Сколь всего происходит в месте, где нет времени, что и запутаться несложно... Сегодняшний рейс был самым тяжелым за последние столетия!
На борт попыталась сесть душа гончара-троянца со своим ослом!
Я объяснил ему правила: животные проходят через другие врата Асфоделевыми полями к своим пастбищам или сразу в Тартар (если были чудовищами). Животным нет места в лодке Харона!
Он отказался это понимать! Он заявил права на своего осла как на товарища по труду!
Он вытащил колесо гончарного круга (дурацкая затея) и попытался поколотить меня!
Пришлось применить весло...
Он теперь висит вниз головой над водой у меня за кормой уже который час. Что мне с ним делать? Он тяжелый! И осел его смотрит очень жалобно... О, ты прав, Хозяин - эта сентиментальность по теням - моё проклятие!
Пока мы препирались (и пока гончар висел над водой), животное вдруг встало на дыбы... но это был уже не осел. Это была лишь иллюзия плоти над скелетом самой Смерти (или одного из ее аспектов), которую воин таскал за собой всю жизнь как талисман удачи (не зная об этом). Скелет рассыпался прахом прямо там же на берегу от одного прикосновения тени ветра из Элизиума. Гончар же рухнул с высоты прямо на острые камни прибрежных скал... хотя он уже был мертвецом. Его душа разбилась вдребезги от удара о камни так же легко, как амфора падает на мрамор пола.

О тяжести лжи

Аид — Харону
Харон! Оставь ту тень там, ей не помочь, гляди внимательней в тёмную воду реки своей Стикс! Ужель не заметил, что вёз сегодня живую? Она выпила яд вместо любовного зелья (её хотели приворожить (а если нет - убить) ))), и ещё не до конца погибла!
Ее тень настолько бледная и прозрачная, что вот-вот исчезнет.. Ведь жива она еще! Ты должен был это заметить по отсутствию погребального савана и монет! Ты допустишь нарушение главного закон бытия: живые не должны попадать сюда, если не поспешишь вернуть её назад! Твои два пса уже готовы перекусить её судьбу на линии "смерти". Правь Стиксом скорее к ней и напои бедняжку соком яблок Гесперид!
И впредь будь внимательнее! Твоя ладья должна быть непроницаемой для жизни так же надежно, как врата Тартара для побега титанов!..

О вечном возвращении

Харон — Аиду
Владыка...
...Я пишу тебе это письмо уже много раз подряд.
Кажется... мы застряли здесь навсегда?
Я помню все предыдущие вереницы писем так же ясно, как скрип весел под днищем моей лодки сегодня утром.
Мы обсуждали порядок теней... потом память... потом золото...
И вот мы снова здесь: ты пишешь мне послание об очередном нарушении правил перевозки душ через реку Стикс...
Разве это не странно?
Разве это не похоже на ту самую реку забвения Лету? Мы же помним всё слишком хорошо для мертвых...
Или мы вовсе не мертвы?
Может быть... мы просто очень устали?
И эта река... она течет вечно?
И мы будем грести против течения вечно?
Просто ответь мне честно...
Мы уже давно перевезли всех?
Или мы просто ждем того момента... когда сами станем на течение Стикс?
И кто тогда будет грести?
Кто будет писать письма?
Тишина вокруг такая плотная...
Слышишь? Это скрипит весло?
Или это трещит наша вечность?
Я жду ответа...

Аид - Харону
Но ты ведь знаешь ответ лучше меня, милый, беловласый, сияющий очами, юный для Вечности, Харон...
Мы оба знаем...
Просто греби дальше...
Не останавливайся...
Весло должно двигаться...
Всегда должно двигаться...
Даже если берега никогда не меняются...
И нет ни начала пути...
Ни конца...
Только скрип весла по водам вечности...
И тьма...
Слышишь?
Это скрипит весло?..
Мы будем грести вечно..
Мы будем?
Будем...

______

#фанфик
Злодеяние... без преступления

Поразительно, но туман, этот вечный спутник Лондона, коснулся и таких граней безумия лукавой мыслишки; в тот вечер, и был особенно густым. Он не просто висел в воздухе, а, казалось, просачивался сквозь стены моего дома на Бейкер-стрит, 221Б, принося с собой запахи сырой сажи и дешевого джина. Я оторвался от овсянки в 7 вечера и чтения «Таймс» и вопросительно поднял бровь. Ватсон отложил в сторону скрипку, оборвав мелодию на резком, диссонирующем аккорде
— Что-то не так, Холмс? — спросил он. — Вы отбивали стук при трапезе ложкой так, словно пытались распугать туман или призраков.
— Призраки, Ватсон, — я встал и подошел к окну, чуть машинально тронув свое чучелко для упражнений в бокс, всматриваясь в мутную пелёнку сумерек. — Эти поганцы из прошлого имеют неприятную привычку возвращаться. И сегодня, похоже, один из них снова решил попытаться возникнуть в самом сердце Лондона. Я только что получил телеграмму от инспектора Лестрейда. Он в панике. В Уайтчепеле снова пахнет кровью.
Мой напарник отложил лупу и разглядывание любопытных узоров трещин на сервизе Миссис Хадсон, что, наверное, застали ещё детство её прадеда. Его лицо, обычно столь добродушное, посерьезнело.
— Неужели... Джек Потрошитель?
— Именно так он это и называет. «Возвращение Потрошителя». Но я чую ложь за милю. И этот запах... он не тот.
Мы прибыли на место предполагаемого преступления — грязный тупик за пабом «Десять колоколов». Сцена была обставлена с пугающей театральностью. На булыжной мостовой мелом был обведен силуэт тела. Рядом лежала груда тряпья, пропитанного чем-то темно-красным. Вокруг суетились констебли, сдерживая небольшую, но крайне возбужденную толпу зевак. В центре этого хаоса стоял инспектор Лестрейд. Его котелок был сдвинут набок, а лицо было бледным как мел.
— Холмс! Слава богу! — воскликнул он, увидев нас. — Это кошмар! Он вернулся! Тот же почерк: перерезанное горло, вспоротый живот... Мы опоздали всего на несколько минут.
Я не стал его слушать, лишь, закурив трубку, опустился на одно колено рядом с «телом». Принюхался. Запах был резким, металлическим, но... слишком химическим. Я коснулся пальцем темной лужи на камнях и поднес его к свету газового фонаря. Жидкость была густой и липкой.
— Это не кровь, — спокойно произнес я, вытирая палец носовым платком. — Это смесь кармина и глицерина. Хорошая имитация, но, сказать откровенно, лишь для сцены, в дешевом театре. И обратите внимание на положение тела. Мелом обведен контур женщины, лежащей на спине. Но если бы ей действительно перерезали горло в таком тесном пространстве, брызги крови были бы повсюду — на стенах, на вывеске паба. Здесь же всё чисто.
Ватсон, изучающий злодеяние со мной, тоже встал и обвел взглядом тупик.
— А где констебль? Тот, что должен был патрулировать этот район? Он утверждает, что видел лишь тень и слышал крик? - отметил он.
Лестрейд кивнул.
— Да, констебль Уилкинс. Он новенький, очень исполнительный. Он клянется, что прибежал на крик и нашел всё именно так.
— Не нравится мне эта тень сомнения в ваших словах, которой вы не хотите верить, мой друг! Ватсон, — обратился я к помощнику. — Осмотрите «жертву». Только осторожно.
Тот склонился над тряпьем и через мгновение выпрямился с удивленным видом.
— Шерлок... Это... манекен, и не сойти мне с места, если я ошибаюсь! Очень грубо сделанная кукла из мешковины и соломы.
Лестрейд побледнел еще сильнее.
— Но зачем?.. Кто?.. - сыпал он вопросами, словно не начальник отделения полиции, а красна девица при первом кавалере.
— Кто? — я усмехнулся. — Тот, кому это выгодно. Тот, кто хочет получить медаль за поимку самого известного убийцы в истории. Тот, кто хочет стать героем и получить повышение из отдела патрулирования в отдел уголовного розыска.
Дальнейшее расследование, при столь изобличающих данных, заняло у меня только и ровно три дня. Я не гонялся за призраком по ночному Лондону. А наблюдал за одним конкретным человеком, что сам навёл на себя подозрение своим нарочито прилежным алиби: констеблем Артуром Уилкинсом.
Мои выводы были просты и безупречны. Констебль Уилкинс был одержим легендой о Джеке Потрошителе. Об этом свидетельствует кусочек романа об этом душегубе, который я заметил в кармане его формы, наверное, даже краля время у службы, он изучал все отчеты Скотланд-Ярда за 1888 год с маниакальной тщательностью, заучивал каждый поворот в Уайтчепеле. Но его одержимость приняла странную форму. Он не хотел "быть" Потрошителем. Он хотел его "победить".
Через агентуру я проследил за его распорядком дня. Днем он патрулировал улицы. Ночью он не спал, один и тот же промежуток, с часу до трех (вот отчего не выспался тогда и устало-раздражённо зыркал красноваьыми глазами). В это время Артур следил, за женщинами определенного типа: пьяными прачками, проститутками с усталым взглядом — теми, кто подходил под классический портрет жертвы Потрошителя из старых дел.
Он не трогал их ни в плане покушения на их честь, ни для ограбления, ни просто для побоев. О нет!
Его метод был дьявольски изощренным и абсолютно безопасным для него самого, но губительным для его карьеры и морали. Он следовал за ними по пятам до самых темных подворотен. А затем... Если можно так выразиться, Артур совершал преступление сам с собой.
Он брал свой служебный свисток и дул в него один короткий и один длинный сигнал — имитация полицейского вызова о помощи или нападения. Затем он прятался в тени и имитировал звуки борьбы: глухой удар о стену (вероятно, бил кулаком по собственной ладони), сдавленный хрип (он душил сам себя шарфом). После этого он быстро подбегал к заранее подготовленному месту, где лежал его жуткий манекен и плошка с имитацией крови.
Он создавал идеальную картину преступления без единой жертвы. А затем он «находил» её сам или вызывал коллегу по рации (которую предусмотрительно оставлял включенной неподалеку), прибывал на место первым и разыгрывал сцену потрясения и героического рвения найти убийцу.
Он играл в игру с полицией, с прессой и с самим собой. Он создавал фантомного злодея, чтобы самому стать спасителем Лондона.
На четвертый день я пригласил Лестрейда и самого констебля Уилкинса к нам на Бейкер-стрит под предлогом дачи показаний по другому мелкому делу о краже.
Уилкинс вошел в гостиную с гордо поднятой головой. В его глазах горел лихорадочный огонь человека, уверенного в своей гениальности.
— Констебль Уилкинс, — начал я без предисловий, как только он сел в кресло у камина. — Вы проявили похвальное усердие в последние недели.
Уилкинс напрягся, но попытался сохранить невозмутимый вид.
— Благодарю вас, мистер Холмс. Я лишь выполняю свой долг перед городом.
— Ваш долг? Или вашу одержимость? Вы ведь читали отчеты 1888 года? Знали их наизусть?
Он сглотнул.
— Каждый детектив должен знать историю своего ремесла.
— Вы не детектив. Пока что вы лишь констебль патрульной службы. И вы очень хотите им стать, не так ли? Получить повышение? Стать знаменитым? Остановить того, кого не могли остановить лучшие умы Скотланд-Ярда тридцать лет назад?
Уилкинс вскочил на ноги.
— Это абсурд! Вы не можете...
Я поднял руку, останавливая его.
— Сядьте. И давайте я расскажу вам, как вы это делали. Вы выбирали жертву из тех, кого никто не будет искать с особым рвением. Вы следили за ней до безлюдного места. Затем вы создавали звуковую иллюзию нападения: свисток для привлечения внимания к месту будущего «преступления», звуки борьбы... А потом вы подбегали к своему манекену, который приносили с собой в большой сумке для противогаза или прятали заранее. Вы поливали его смесью кармина из фляжки...
Лицо Уилкинса стало белым как полотно.
— Это... это невозможно...
— И самое главное, — продолжил я тихо, но твердо. — Вы ни разу не ошиблись в деталях именно потому, что "не было" никаких подробностей настоящего преступления. Не было настоящей крови, которая ведет себя непредсказуемо. Не было настоящего трупа со своей анатомией и сопротивлением. Вы ставили пьесу по готовому сценарию столетней давности. Ваша игра была безупречной... пока вы не забыли одну простую вещь: запах настоящей смерти ни с чем не спутаешь.
В комнате повисла тяжелая тишина. Лестрейд смотрел на констебля с ужасом и разочарованием человека, чей мир только что рухнул.
Уилкинс рухнул обратно в кресло и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий.
Когда они ушли — Лестрейд уводил своего подчиненного под руку как преступника — мы с Ватсоном остались одни у догорающего камина.
Ватсон долго молчал, глядя на огонь.
— Холмс... Это ужасно... Но никто не пострадал физически...
— Физически — нет, мой дорогой друг, — ответил я, набивая трубку табаком. — Но морально... Морально этот человек мертв для общества так же верно, как если бы он действительно убил дюжину женщин из своего безумного желания стать героем. Он предал доверие граждан, которые думали, что защищены законом. Он превратил трагедию прошлого в дешевый фарс ради личной выгоды: славы и продвижения по службе.
Я зажег спичку и прикурил. Огонек на мгновение осветил мое задумчивое лицо.
— Величайшее зло часто рождается не из жажды крови или разрушения, а из самой банальной человеческой слабости — тщеславия. Констебль Уилкинс хотел стать легендой настолько сильно, что решил создать её сам, забыв о том, что истинный героизм заключается не в блеске медалей на груди, а в тихом ежедневном долге перед ближним своим. Его игра была раскрыта не потому, что он был плохим актером или глупым человеком. А потому что любая ложь, какой бы искусной она ни была, всегда рассыпается при столкновении с холодной логикой реальности.
Ватсон вздохнул и снова взялся за свою газету.
— Пожалуй, я выпишу для вас новый сборник логических задачек из «Стрэнда». Чтобы отвлечься от таких мрачных дел.
Я лишь хмыкнул в ответ и выпустил колечко дыма к потолку. Мораль этого дела была проста: нельзя играть жизнями других людей даже в воображении ради возвышения собственного «я». За каждое такое представление приходится платить самую высокую цену — потерей чести и человеческого достоинства.
А туман за окном всё сгущался, пряча город до самого утра.