Часть 1
Если вы когда-нибудь окажетесь в Лос-Анджелесе и забредёте в центральный парк, обязательно отыщите старый дуб. Его невозможно не заметить — старое, кряжистое, очень приметное дерево, стоящее на небольшом круглом газончике.
В этом дубе есть дупло. И оно не пустует.
Встаньте тихонько в сторонке, подождите немного — и, возможно, заметите какую-то возню и беготню в ветвях. А если вы окажетесь в парке рано утром или перед самым заходом солнца, то можете увидеть, как маленький самолётик, ловко проскальзывая меж ветвей, устремляется в небо или, наоборот, заходит на посадку и скрывается в густой листве. У него большие крылья, короткий хвост и смешно расставленные в стороны шасси.
Этот самолётик принадлежит команде Спасателей — отважных грызунов, чья цель — помогать любому, кто попал в беду. Два бурундука, две мыши и маленькая муха — они всегда готовы прийти на помощь.
А в том дубе находится их жилище.
Поздно вечером, когда уже совсем темно, Спасатели обычно спят у себя дома. Но не сегодня…
Если вы человек, лучше отойдите подальше, не беспокойте отважных зверьков. Если же вы — грызун, то можете осторожно вскарабкаться на дерево и заглянуть в их дом. Только — тсссс! — тихо, не выдавая себя.
Видите эту комнату, заваленную разнообразными железяками? Это мастерская Гаечки, прелестной мышки-изобретательницы. Там сейчас горит свет. И что-то происходит…
* * *
Капсула стояла там же, где Спасатели оставили её вчера, — между коробком с винтиками и разобранным жёстким диском. Большой, округлый, сине-красный эллипсоид матового пластика и сверкающего металла.
Рокфор грузно потоптался рядом, положил на прозрачный колпак широкую лапищу.
— Ну вот и… — начал он, да так и не договорил. Потупился, повесив длинные рыжие усы.
Подскочил непривычно деловитый Дейл, плюнул на ладони.
— Время не ждёт. Давайте!..
Рокки с хрустом распрямил спину. Осторожно, словно величайшую в мире драгоценность, сжал тоненькое Гаечкино плечико.
— Отойди, милая… Это очень… очень тяжело…
* * *
— Тяжеленная!.. — надрываясь, прокряхтел Дейл. Отпустил край непонятной штуковины, шумно выдохнул и без сил плюхнулся прямо на грязный пол.
— Что это?.. — Гайка присела на корточки, провела ладошкой по заросшей пылью поверхности непонятного предмета.
Под слоем пыли матово отсвечивал пластик. Тепловатый, слегка шершавый на ощупь, сине-серебристо-жёлтый.
Из коридора доносился громкий топот — банда Толстопуза улепётывала прочь. К топоту примешивалось надсадное пыхтение — Крот и Сопатка тащили на горбу недвижного Мэпса, получившего под хвост парализующий дротик…
…Накануне Спасатели узнали от надёжного информатора, что банда их заклятого врага планирует дерзкое ограбление Мышиного музея. Недавно сюда привезли из Лувра драгоценности французского звериного королевского двора, и жадный кот просто не мог пройти мимо такой лакомой добычи.
Этой ночью храбрая команда устроила в музее засаду…
— …Ага, не нравится! — взвыл Дейл, перезаряжая арбалет. — Получите добавки!
Он стоял на груде тюков и ящиков, громоздившихся в углу. И, неудачно переступив, сверзился на пол, свалив всё это барахло.
А когда рассеялась пыль, отчаянно чихающие и кашляющие Спасатели увидели это…
— …Что это?.. — эхом повторил Рокфор и озадаченно заскрёб огненно-рыжую, присыпанную пылью шевелюру.
Чип выступил вперёд. Сорвал шляпу, выколотил о колено, снова надел.
— Давайте выясним! Всё равно Толстопуз и его дружки ушли, — сказал он. И, прислушавшись к раздавшейся в конце коридора сдавленной ругани, с улыбкой добавил. — Впрочем, они получили своё…
— Это летающая тарелка! — взвизгнул Дейл. — С инопланетянином! Он прилетел завоевать нашу Землю!
Чип устало вздохнул.
— Поменьше читай комиксов на ночь…
Вжик осторожно присел на выпуклый верх непонятной штуки. Поднял столбик пыли и расчихался.
— Всё можно выяснить у администрации музея, — первой подала здравую мысль Гайка. — У неё должен быть подробный список всех экспонатов, в том числе и тех, что находятся в запасниках. Мы попросим мистера Гоффера, директора, достать этот список и отыщем в нём всё, что нас интересует. Без проблем!
Тынннь! Тетива арбалета сорвалась с зацепа и ударилась о ложе. Спасатели вздрогнули.
— Ох, не нравится мне всё это… — пробормотал суеверный австралиец. — Как посмотрю на эту штуковину, так дрожь берёт…
Директор музея Эдвард Гоффер, старый, толстый, вальяжный сурок, только развёл пухлыми руками.
— Даже не знаю, господа Спасатели! Просто понятия не имею! Ни в каких списках он не значится. И я сам не помню, чтобы его привозили сюда. Хм, может, это случилось при профессоре Макферсоне, предыдущем директоре?.. Нет, не помню!..
За крошечным подвальным окошком занималось раннее утро. Бледные лучи света ложились на пол, выхватывали из тёмных углов пыльные ящики и свёртки. Осторожно, словно опасаясь чего-то, трогали мягкими жёлтыми пальцами странный предмет.
Директор брезгливо, пальцем ткнул в его округлый бок и быстро вытер руку белоснежным носовым платком.
— И что вы планируете с этим делать? — деловито осведомился Чип.
Гоффер только махнул рукой.
— Да ничего! Формально этого… э-э-э… экспоната у нас нет. Нет ни записи в книгах учёта, ни накладных, ни иных бумаг. А мы, бюрократы, — тут толстяк слегка улыбнулся, — никак не можем без бумажки…
И неожиданно предложил:
— Если хотите, забирайте! Я слышал, в вашей команде есть учёный — думаю, ему будет интересно исследовать вашу находку… Нет-нет, — он замахал руками, отвергая все возражения, — теперь она ваша!
Спасатели переглянулись, пожали плечами. Ухватились за выступающие края, с трудом приподняли странный предмет и едва не уронили.
Директор покачал головой и направился к двери.
— Рикардо! Игорь!
Рикардо, мускулистый опоссум, никогда не расстававшийся с широкополой соломенной шляпой, и Игорь, старый унылый крыс в сильно поношенном пиджачонке, без особых усилий подняли находку и потащили её к выходу.
— Как думаешь, девочка моя, "Крыло" поднимет её? — с сомнением спросил Рокфор.
— Конечно, Рокки! Недавно я усовершенствовала двигатели и установила свежие батарейки. Без проблем!..
* * *
Вопреки опасениям силача, "Крыло" успешно донесло находку до штаба. Гаечка заставила самолёт зависнуть над запасной посадочной площадкой, примыкающей к мастерской, а тем временем Чип и Дейл принесли прочную тележку на колёсиках. На эту тележку и опустили непонятный предмет.
— Летающая тарелка! — заявил Дейл.
— Нет! — моментально взъелся Чип.
— Да!
— Нет!
— Да! Да! Да! Да!
Чип даже плюнул. Переспорить красноносого было невозможно.
— Не ссорьтесь, друзья! — добродушно протянул Рокфор. — Скоро мы всё узнаем!..
Дейл рывком притянул к себе Чипа за воротник куртки.
— Это — летающая тарелка! — брызгая слюной, прошипел он. — Там, — его указательный палец впился в округлый верх, — инопланетянин!!!
Опустив находку на тележку, Спасатели сообща закатили её в мастерскую. Гайка наполнила водой пластиковую баночку и вручила мужчинам тряпки.
— Бр-р-р!.. — поёжился Рокфор. — Помнится, я застрял в Мозамбике и встретил в джунглях племя грязнуль. Потом мне пришлось принять душ семнадцать раз подряд! До сих пор, как вспомню, так дрожь продирает!..
И провёл мокрой тряпкой по пыльной поверхности. И охнул.
Спасатели ринулись к нему, склонились, стукнувшись лбами, и замерли.
Под прозрачным колпаком неподвижно лежал…
— Инопланетянин! — возопил Дейл. И, кипя от справедливого гнева, обернулся к Чипу. — Говорил ведь я тебе! Говорил!..
Он был худ, длинноног и тонкорук, странный незнакомец, лежащий внутри. Округлые уши, пронизанные крупными сосудами. Длинный тонкий хвост с маленькой кисточкой на конце.
Маленькое лицо с коротким мышиным носом и огромными, плотно закрытыми глазами. Маленький рот с судорожно закушенной губой.
Распахнутая уныло-серая рубашка, измазанная чем-то иссиня-чёрным. Тело, покрытое короткой синей шёрсткой, испещрённое разноцветными полосами — серебристыми, жёлтыми, красными и золотыми.
— Какой он… яркий… — прошептала Гайка.
Рокфор выжал тряпку, бросил её на стоявший рядом ящик.
— Давайте, что ли, вызволим его, — предложил он. — Негоже ему там валяться, будто трупу…
И резко смолк. Спасатели испуганно переглянулись.
— А он точно жив?.. — с сомнением спросил Чип непонятно у кого.
Гаечка приникла носиком к прозрачному колпаку, прижала к нему ладошки. И вдруг подняла сияющее личико.
— Вы слышите?.. Вы слышите?!
В мгновенной тишине, наступившей вслед за её ликующим криком, Спасатели услышали глухие удары.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Там, внутри, под непроницаемой бронёй, едва слышно билось маленькое сердце незнакомца.
Кнопку нашёл Дейл. На боковине странного устройства, возле чёрной ребристой нашлёпки, откуда и доносились удары сердца, поблёскивала металлическая панель с круглой пластиковой вставкой. Неугомонный красноносый скоро обнаружил, что она слегка подаётся. И, разумеется, тут же нажал, не предупредив остальных.
Раздался резкий щелчок. Герметичное уплотнение вязко чмокнуло; послышался негромкий гул скрытых в корпусе моторов. Прозрачный колпак дрогнул и стал медленно подниматься.
Странные запахи закружились в воздухе. Суховатый, щекочущий ноздри — разогретой солнцем земли. Свежий, немного едкий — сочных травинок. Густой, сладкий, пряный — цветов.
Незнакомых цветов далёкой планеты…
Гайка осторожно коснулась руки незнакомца. Тонкие пальцы чуть дрогнули в ответ.
— Живой… — эхом отозвалась мышка.
— Надо перенести его в гостиную, — распорядился Чип. — Пока положим его на диван. Когда очнётся, будем думать, как быть дальше.
Без малейшего труда силач Рокки поднял худенькое тело зверька.
— Кто он?.. — говорил Чип, глядя куда-то в пространство. — Путешественник?.. Беглец?.. А может, преступник?..
— Будем надеяться, Чипино, что он сам нам это скажет, — резонно заметил Рокфор, выходя из мастерской. И продолжил, уже шагая по коридору: — А сейчас я бы не отказался как следует закусить. У меня с прошлого дня сырной крошки во рту не было!..
* * *
Он появился, когда Спасатели приканчивали вторую порцию густого сырного супа с кусочками сои — нового кулинарного шедевра Рокфора. Бесшумно возник в дверях, постоял секунду, оглядывая кухню своими большущими глазами, слегка покачнулся, привалился к косяку, но всё же устоял на ногах и шагнул вперёд. Вновь остановился и вопросительно глянул на Гаечку.
Странные у него были глаза — ярко-золотая радужка и тёмно-серые зрачки.
Мышка-изобретательница вскочила из-за стола, уронив ложку.
— Ты хочешь есть?
Рот незнакомца приоткрылся, обнажив золотистые зубы. Непонятно было — то ли он пытается что-то сказать, то ли улыбается.
Ещё один шаг — и незнакомец опять покачнулся.
— Осторожнее! — в одно мгновение Гайка оказалась рядом, схватила зверька за руку. — Осторожнее!.. Садись сюда…
Удивлённо, будто впервые видя что-то подобное, незнакомец склонился над табуреткой, оглядел её, кажется, даже обнюхал и только потом сел. Поднял уши, посмотрел на стоявшего у плиты Рокфора, на висящего в воздухе Вжика. Недоверчиво глянул на Чипа и перевёл потеплевший взгляд на Дейла.
Который уже подскакивал на месте от нетерпения.
— Инопланетянин! — возопил он. И вскочил с места, и загремел табуреткой, и красной растрёпанной кометой ринулся к пришельцу. — С какой ты планеты? Ты прилетел нас завоевать или в отпуск? А сможешь превратиться в меня?
Чип фыркнул, да так, что брызги полетели во все стороны.
— Чип, веди себя за столом прилично! — Гайка грозно упёрла руки в бока. — Дейл, не наседай — ты его перепугаешь! И вообще, разве вы не видите, что он хочет есть?!
Словно в подтверждение её слов незнакомец потёр ладонью свой впалый живот.
— О чём речь, дорогуша!.. — добродушно пробасил силач и достал из стенного шкафчика ещё одну миску. — Сейчас мы мигом сообразим покушать для нашего гостя… Вот, держи и лопай!
— Нет, Рокки, ему сейчас нельзя тяжёлую пищу, — мышка мягко отстранила миску с супом. — Нужно что-то легкоусвояемое, богатое углеводами. Например, зерно.
Рокфор пожал плечами, одним духом вылил в пасть суп и достал мешочек с дроблёным рисом.
— Вот, держи, — Гайка осторожно подала мешочек незнакомцу. — Ешь! Это вкусно.
Зверёк посмотрел на Гайку, склонив голову набок, хлопнул тёмно-синими ресницами. Осторожно достал из мешочка крупицу риса и так же осторожно положил её в рот. С хрустом разгрыз и снова уставился на мышку.
— Ешь! Это тебе… э-э-э… извини, но я не знаю, как тебя зовут…
Его губы раздвинулись. Длинный голубоватый язычок коснулся золотистых зубов. Рот широко раскрылся — зубы ослепительно сверкнули в утреннем свете — и сжался в трубочку.
Первым словом, что произнёс пришелец, было его имя — короткое, странное и звучное.
* * *
— Тау!
Вообще-то, имя пришельца звучало немного не так. Но его выговор, изобилующий придыханиями, долгими гортанными гласными и резкими щёлкающими согласными, был Спасателям слишком уж непривычен.
— Тау! — повторила Гайка.
Она сидела рядом, на заднем сиденье "Крыла". Тихонько сжимала его руку, когда пришелец пугался резких звуков и быстрых птиц, проносившихся мимо. Украдкой его рассматривала.
— Как ты?
Тау кивнул и едва-едва заметно, не разжимая губ, улыбнулся…
— …Немедленно сними эту грязную рубашку! — приказал Чип. — Ребята, у вас есть какая-нибудь лишняя одежда?..
Сначала свою запасную рубаху принёс Рокки. Тау долго не мог понять, как же она надевается, после чего сунул голову в широченный ворот и запутался в рукавах. Дейл покатился со смеху и тотчас получил от Чипа подзатыльник.
Потом Гаечка достала новую пижаму. Посмотрела на сумрачного пришельца, перевела взгляд на розовые оборки и кружевной воротничок и со вздохом убрала пижаму обратно в шкаф.
Наконец в шкафчике Чипа обнаружилась какая-то старая хламида, толстая, серая и длиннющая — до пят. С широченными рукавами и капюшоном.
— Ты похож в ней на святого отца, малыш, — Рокки хлопнул пришельца по спине.
Чип решительно надел шляпу.
— Ладно, на первый раз сойдёт. Потом поищем что-нибудь более подходящее… Сейчас же нам пора лететь на патрулирование! Посиди пока здесь, если хочешь, посмотри телек, почитай комиксы. Если захочешь есть — дроблёное зерно мы оставили в кухне на столе. А если хочешь, — добавил он неуверенно, — летим с нами!..
Грустное лицо Тау просветлело. Он стремительно шагнул к Чипу и тихонько положил ему руку на плечо.
— Да!..
Это было второе сказанное им слово…
…Рокфор, занявший крайнее место, насвистывал какой-то залихватский мотивчик.
— Как себя чувствуешь, синий? — добродушно спрашивал он. — Малость не по себе?
Тау благодарно смотрел на него.
— Понимаю… — вздохнул Рокки. — Как-то я оказался в Макао и забрёл в ресторанчик, где подавали местный сы-ы-ы-ыр. Ну-у-у, вы меня знаете!.. Так вот, я с риском для жизни пробираюсь на кухню, прячусь среди припасов, и тут здоровенная волосатая лапища хватает меня и бросает в салат, а ещё через секунду меня уже подают на стол. Тогда я понял, что значит очутиться не в своей тарелке! — и громогласно захохотал.
— Рокки! — строго сказала мышка. — Перестань — ты пугаешь нашего гостя!
"Крыло" вёл Дейл. Мрачный Чип сидел рядом, в любую секунду готовый перехватить управление.
— Куда ведёшь! — взвыл он и вцепился в штурвал. — Так мы обязательно врежемся!!!
— Отстань! — огрызнулся Дейл. — Я знаю, куда веду!.. — и едва успел избежать столкновения со столбом.
— Друзья-враги… — философски заметил австралиец.
Тау долго-долго смотрел на Чипа. Шевелил губами, словно что-то припоминал.
— У тебя очень странный головной убор… — сказал он наконец.
"Хху тцэби-и-а-а ххо-о-отценн тца-а-аннейй хххолонно-о-ойй ххуппо-о-орр", — звучала его речь. Сразу и не разберёшь…
Дейл, однако, разобрал сразу. Да так и покатился со смеху. Качнул штурвалом; "Крыло" со свистом ухнуло вниз.
— Дейл, не лихачь! — прикрикнула на него изобретательница.
Чип бросил на красноносого грозный взгляд. Гордо выпрямился, обернулся.
— Вот так мы патрулируем город, — замечание насчёт своей знаменитой шляпы он решил проигнорировать. — Следим за порядком и, если что случится, предотвращаем правонарушения. Мы — Спасатели!
— Спасатели… — эхом повторил Тау. ("Ххсс… ххпасса-а-атцелли".)
— А ты кто, дружище? — задал Рокки наконец волновавший всех вопрос.
— Да-да, и с какой ты планеты? — встрял Дейл.
Лицо Тау потемнело, большие глаза заволокло туманом. Он поник головой; худенькие плечики дрогнули.
— С тобой что-то случилось? — с тревогой спросила Гайка. — Что-то плохое? Что?!
Пришелец молчал.
Шальной солнечный зайчик прыгнул в кабину "Крыла", брызнул в глаза Спасателей разноцветными искрами и весело ускакал прочь.
— Тебя кто-то обидел? — Рокки сжал пудовые кулаки. — Ты только скажи — мы с ним разберёмся по-свойски! Спасатели не дадут тебя в обиду — в этом уж будь уверен!..
Губы пришельца снова зашевелились. Что он шептал, что он вспоминал, что бормотал на своём непонятном, диковато звучащем языке?..
Гайка приобняла его за плечи. Бережно подняла его голову, взглянула в затянутые непроглядной чернотой глаза.
— Расскажи о своей планете… — шепнула она. — Как она называется?
— Аранта, — принёс лёгкий выдох. ("Ххарра-а-антца".)
Тау выпрямился. Твёрдо взглянул прямо на солнце.
И — Спасатели замерли.
Золото — чистое, светлое, нестерпимо яркое — пылало в его глазах!
* * *
— Наши деревья очень высокие, почти как ваши. Верхние ветви тянутся вверх, а нижние спускаются до самой земли и врастают в неё. Мы забираемся на нижние ветви, карабкаемся до того места, где они соединяются со стволом, и по верхним ветвям добираемся до самого верха. Мы любим смотреть на Кеиру…
Кеиру ("Хьхьхеииййи-и-ирру") — называлось их солнце. Словно расплавленное золото, разлитое в по-земному голубом небе, оно царило над странным миром далёкой планеты. Далёкого дома удивительных сине-серебристо-жёлтых зверьков.
— Наша трава — высокая, серебристо-синяя. Когда дует ветер, она шелестит, будто шепчет что-то. Кое-кто говорит, что понимает её язык, но им никто не верит… А на кончиках травинок цветут цветы: синие, как я, серебристые, как ночное небо, красные, как огонь, и жёлтые, как Кеиру. Мы называем жёлтые цветы звёздочками и никогда их не едим, даже если очень голодны. Съесть золотой цветок — значит погасить свет, что всегда светит в любом из нас…
"Крыло" пролетало над городским парком. Внизу расстилалось сплошное море шуршащей листвы; ветер гнал по нему тяжёлые волны.
Тау долго смотрел вниз, перегнувшись через борт.
— Зелёный… — медленно произнёс он, словно пробуя незнакомое слово на вкус. — У вас очень зелёный мир. У нас такого цвета почти нет…
И продолжил неспешный рассказ:
— А синие цветы бывают большие и маленькие. Большие растут везде. А маленькие — очень редкие… Старые звери рассказывают, будто они растут только там, где пролилась невинная кровь, — и вдруг добавил, смутившись. — Это мои любимые цветы. Я их не ем и никому не позволяю этого делать.
— У нас тоже растут синие цветы, — сказала Гайка. — В парке их много.
Тау вздрогнул.
— На вашей планете пролилось столько крови? — испуганно спросил он.
— Нет-нет! — поспешила его успокоить мышка. — У нас красная кровь. Ну-у-у, вообще-то, у нас есть и красные цветы, но мы не верим, будто они растут из нашей крови. Просто они такие — красные!..
И тихонько погладила закаменевшего зверька по ладони.
— Не бойся, Тау…
Зверёк едва заметно улыбнулся.
— У вас счастливый мир…
("Хху ввасс ххсс… ххшшассли-и-иви ми-и-ирр…")
"Крыло", ведомое лихим красноносым пилотом, снизилось, скользнуло над самыми верхушками деревьев, распугало компанию воробьёв, пристроившихся в ветвях, и вновь взмыло ввысь.
— У наших деревьев большие голубые листья. Мы любим прятаться среди них. А если лечь на лист, уцепиться руками и перекусить черешок, можно полететь. Над лесом много горячих потоков воздуха, и мы летаем далеко-далеко… А у дерева вместо откушенного листа через несколько дней вырастает новый!
— Летаете на листьях?! — вскричал Дейл. — Круто! Вот нам бы так!
— И не мечтай! — сурово рявкнул Чип. — Смотри куда летишь!!!
"Крыло" клюнуло носом и едва не плюхнулось в фонтан.
— Гаечка, — заявил белый от злости Чип, — по-моему, пустить Дейла за штурвал — не очень удачная идея…
— Чип, — строго ответила прелестная мышка, — каждый Спасатель должен уметь управлять самолётом. Мы же вместе обсуждали это и все, кроме тебя, проголосовали "за"! К тому же Дейл делает несомненные успехи.
— Успехи… — командир отвернулся. — Чуть не утопил нас…
— А ещё у нас есть озёра, — продолжал Тау. — Большие и маленькие. На больших всегда много людей, и мы туда не ходим…
— На вашей планете тоже есть люди? — удивился Чип.
— Да. Такие же большие и несуразные, как у вас… — Тау едва заметно улыбнулся и продолжал. — Зато в маленьких озёрах купаемся каждый день. Мы очень любим купаться! С деревьев свисают длинные лианы; мы хватаемся за кончик, разбегаемся, взлетаем и прыгаем прямо в озеро. Совсем маленькие звери так визжат!
Рокфор одобрительно крякнул.
— Э-эх, я и сам не прочь поплавать в такую жарищу! Что, друзья, может, ближе к вечеру нагрянем к фонтанчику?
— А как называется ваш народ? — спросила Гайка. — Вот Чип и Дейл, например, бурундуки, я и Рокфор — мыши, а Вжик — муха.
Вжик, услышав своё имя, что-то пискнул. Взмыл с плеча своего толстого друга, зелёной капелькой упал на плечо Тау и погладил того по круглому уху.
— Ххавве-е-еккххо, — ответил пришелец.
— Авекко?..
* * *
— Внимание! — Чип предостерегающе поднял руку. — Кажется, совершается ограбление… Дейл, режим зависания!
"Крыло" дёрнулось; моторы сердито рявкнули. Чип едва не уронил половинку бинокля.
Сейчас они летели над Рыночным кварталом. Недостроенное здание, давным-давно заброшенное, обломанным зубом торчало среди нарядных небоскрёбов городского даунтауна; горожане много лет жаловались, что оно портит весь вид, и требовали от мэрии достроить его или хотя бы снести напрочь, но всё без толку. Но населявшим город зверям это, напротив, было только на руку; в нижних этажах развалюхи они устроили огромный рынок, а верхние заняли мелкие фабрики и офисы разнообразных звериных фирм.
Толчея в Рыночном квартале не стихала круглые сутки. А полгода назад, когда наконец-то пустили первую очередь подземного звериного поезда, она только усилилась.
Большущая вывеска гласила "Банковский дом "Жмот, Жлоб и бр. Крохоборы"". А под ней, у широких входных дверей, стояла громоздкая грузовая машина, и какие-то крысы сноровисто выносили из банка туго набитые мешки и складывали в кузов.
— В этот час выручку из банков не забирают, — заметил Рокфор. — Ты прав, Чипетто, — это жулики. И, по-моему, я знаю, кто… "Прыгуны"! Точно, они! Мы ещё их упустили месяц назад!..
— Похоже на то… — сосредоточенно ответил Чип, не отрываясь от бинокля. — Ого — они вооружены!..
Последний крыс выволок последний мешок, с натугой поднял, швырнул в кузов машины и вскарабкался туда сам. Другой крыс вскочил в кабину и врубил мотор; третий сел рядом.
— Уходят! — Чип отшвырнул бинокль. — Дейл, опускайся! Гайка, готовь пушку!
Тау с тревогой наблюдал за этими приготовлениями.
— Останься здесь, — Гайка осторожно отстранила его. — Это может быть опасно!..
Похоже, грабители заметили "Крыло". Крыс, сидевший в кузове, выхватил висящий за спиной арбалет и прицелился.
Дрррр! Толстый короткий болт впился в крыло самолёта.
— Бойцы, не высовывайте носы и уши — становится жарко! — проревел силач. И с удивительным для его габаритов проворством перескочил через борт и ухнул вниз.
— Гайка, стреляй! — тонкий крик Чипа буравом ввинтился в уши.
Мышка дёрнула рычаг. В носовой части "Крыла" открылся люк, из которого высунулась толстая тупоносая пушка. Резкий поворот другого рычага — и пушка ткнулась почти вертикально вниз.
Крыс в кузове как раз перезаряжал арбалет, когда на него с грохотом сверзился Рокфор.
Услышав грохот, крысы в кабине дали полный газ. Машина взревела и рванулась с места.
Но преступникам не удалось уйти.
Тонкая ручка мышки с треском вдавила кнопку — и пушка выстрелила. Струя густого клея облепила передок машины, намертво склеила передние колёса.
— Ага, попались!
— Думали уйти от нас — от Спасателей!
— Победа!
— Пик-пик! Вззиииууу!
— Гайка, включай рацию и вызывай Патруль!
В суматохе Спасатели позабыли о своём новом знакомом. А когда вспомнили, бросились к нему.
Тау лежал ничком, вжавшись в пол и крупно дрожа.
* * *
— Арбалеты — штука знакомая. А вот пистолет — что-то новенькое…
Сандерс, детектив Звериного патруля, крупный немногословный хомяк, взвесил на руке тяжеленный, коряво сделанный пистолет.
— Огнестрел уже попал на улицы… — мрачно проговорил он. — Дело-то дрянь!.. Ладно, справимся! А вы, — тут он обратился к понурившимся бандитам, связанным по рукам и ногам и сидевшим на корточках в кабине патрульного вертолёта, — сядете — уж это я вам гарантирую!
Штаб Патруля размещался на чердаке полицейского участка № 5. А посадочная площадка располагалась прямо на крыше.
Спасатели направились к "Крылу".
— Как мы их! — горделиво провозгласил Дейл, усаживаясь на место пилота.
— Да, сработано отлично, — сияющий Чип сел радом. — Особенно отличился ты, Рокки!
— Это что!.. — силач беззаботно махнул пухлой ладонью. — Видели бы вы меня, когда я выпрыгнул из горящего "Ю-Эф-5" и только после этого сообразил, что не надел парашют! Ох и приключеньице было, доложу я вам!..
Тау всё ещё дрожал. Гайка осторожно присела рядом и мягко взяла его за руку.
— Тау! Что с тобой?
Пришелец рывком поднял голову, сверкнул побелевшими глазами.
— Я… я… не могу… когда стреляют…
— Успокойся — всё давно кончилось, — улыбнулся Чип.
— Вот именно! — гаркнул Рокки над самым ухом. — Расслабься! Мы схватили бандюг! А тот, которого я прижал, до сих пор охает!..
Тау быстро глянул на сияющего, как начищенная сковородка, австралийца.
И вдруг заговорил, заговорил, быстро-быстро, словно торопился куда-то успеть.
— У них были пулемёты… Ревели так, что уши закладывало!.. И пули… так и свистели… Мы бежали, прятались, но всё было бесполезно… Я видел, как зверя разорвало в клочья пулями!.. А мы всё бежали, бежали, бежали… Кругом лежали тела… мёртвые… Раненые кричали, просили о помощи, но мы их не слушали — всё бежали… Как будто могли убежать!..
И всхлипнул.
Две серебристые слезы скатились по его синим щекам.
— Была война? — спросил притихший Дейл.
Тау молча кивнул.
— Мой лучший друг лежал на земле… Его грудь разрезали… вот так… — он полоснул ладонью наискосок. — Я видел, как билось его сердце… медленно… ещё медленнее… А он не кричал — он смотрел на меня!.. Потом его сердце остановилось… а он всё смотрел!.. Кажется, я упал и схватил его… — пришелец с ненавистью взглянул на свои руки. — А он всё смотрел…
Винты "Крыла" вращались вхолостую. Дейл, протянувший руку к рычагу газа, замер, слушая жуткий рассказ.
— Какой ужас… — эхом выдохнула мышка.
Тау яростно вырвал свою руку из её пальцев.
— Я мог ему помочь! — страшно закричал он. — Я мог ему помочь!!! Но не помог!.. Я — трус, дезертир, предатель!.. Я удрал, я вскочил в транспортник и спасся! А мои друзья… мой народ… они все остались там!
Тонкий крик повис в густом тяжёлом воздухе тропического полдня. Раскалённое солнце нестерпимо жгло маленький самолётик белым огнём.
— Потом нас догнали… — тихо-тихо, почти шёпотом продолжал пришелец. — Вскрыли корпус корабля и… Они не стреляли — они резали… резали нас живыми!.. Кровь… кровь… боже, сколько крови!.. Длинные ножи… они пронзали нас насквозь… А я… я опять струсил…
Тяжело сглотнув, Тау схватил Гаечкину руку.
— Я опять струсил! — в слезах крикнул он. — Я убежал, прятался в трюме, потом нашёл анабиозную капсулу и залез в неё… Эти капсулы… говорят, что они могут работать вечность и выдержат даже взрыв звезды. Я нажал кнопку… и всё…
— Анабиозная капсула? — переспросила Гайка. — Собственно, я так и поняла. Хотя у нас ещё нет подобной технологии, но в фантастической литературе такие устройства встречаются довольно часто. И ты впал в состояние анабиоза?
Тау часто закивал.
— Я спал… видел сны… Как нас убивают, как режут на части, как мой друг умирает снова и снова!.. Как я стою над ним… И так — целую вечность!..
Пришелец снова съёжился. Снова вжался в угол кабины, медленно сполз на пол. Снова всхлипнул.
— Я предатель… Я нарушил присягу… Я не выполнил свой долг!.. Я ничего не стою…
Насупившийся Рокфор поднялся с сиденья, тихонько придвинулся к дрожащему зверьку.
— Когда-то я служил под началом сержанта Аткинса… — медленно сказал он. — Он говорил так: если новобранец выжил в своём первом бою, значит, он уже чего-то стоит.
Тау мотнул головой.
— Не печалься, боец! — ласково проговорил силач. — Ты выжил — значит, уже исполнил свой долг. Ты ещё вернёшься на родину и встретишь других… этих… как их?.. авекко. И не забудьте устроить хорошую гулянку, когда встретитесь!
Тау поднял голову. Взглянул на Рокфора глазами, полными расплавленного золота.
— Других авекко нет, — мертво ответил он. — Я последний.
* * *
— Шляпы! Шляпы!
— Готовая одежда на любой вкус, на любой размер!
— Посуда! Дешёвая и прочная посуда!
— Батарейки! Подходите, звери-братцы, получите двести двадцать!
— Бумага, карандаши, чернила!
— Зерно! Очищенное, подсушенное, отборное — не мусор подзаборный!
— Каша зерновая и мучная! Горячая — только что с огня!
— Парикмахер Елисей, стрижка-брижка волосей!
— Вода! Очищенная и обеззараженная!
— Ку-ку-кола! Холодная — бррр!
Спасатели шагали по Рыночному кварталу. Впереди двигался Рокфор, раздвигая разношёрстную толпу плечищами; следом поспешали Чип и Дейл.
Последними шли Гайка и Тау. Мышка вела поникшего пришельца за руку.
— Это Рыночный квартал, — говорила она. — Здесь торгуют всякой всячиной. Можно даже купить самолёт и человеческий компьютер, но такие вещи продают только в центре. Зато здесь — на окраине — можно найти самую дешёвую еду!
Тау молча озирался вокруг. Шёрстка на его загривке поднялась дыбом.
— Вот видишь! — прелестная изобретательница вытянула ручку. — Это матушка Мэтьюз со своими жуткими шляпами, что сваливаются с головы при малейшем ветерке. Это толстый Рамон с мешками дроблёного зерна; он хочет завести мельницу, чтобы молоть муку, но всё не хватает денег. Это Красти Вински, он делает из проволоки и пластиковой плёнки мебель — стулья, столики, кресла, кровати и шкафы. Эту мебель покупают даже богачи! Вот лысый Арнольд, щёлкает ножницами, предлагает за одну синюю бусину сделать самую модную причёску. Вот машина старого Мансура; долго же ему придётся ждать клиента — у здешних бедняков нет денег на такси. А вот бежит мышонок-подросток, наверно, ищет работу зазывалы; платят гроши, зато весело!
И, слово в подтверждение, издалека донёсся звонкий крик:
— Алоизий Блюхер! Свежая тр-р-рава — услада для желудка любого грызуна! Свежие овощи — в суп и во щи! Сладкие ягоды покупай загодя! Не пр-р-роходите мимо, заходите к нам! Сушёные гр-р-рибы и др-р-роблёные бобы — язык проглотил бы!
— Смешно… — тихо сказал пришелец.
Бибикнул клаксон; Спасатели остановились, пропуская гружёный батарейками грузовик. Проводили взглядом важного сборщика налога на торговлю; на его груди сверкала начищенная до блеска стальная бляха.
— Ба! — вдруг загремел Рокфор. — Кого я вижу! Бобби Кривая Рука собственной персоной!
У стены стоял кособокий, склеенный из разнокалиберных кусков пластика прилавок. Рядом торчал старый, длинный, худой, сильно потрёпанный жизнью крыс с оборванным ухом. Завидев Спасателей, он всплеснул костлявыми руками.
— Спасатели! Ё-моё! Сколько лет, сколько зим! Как житуха, братцы?!!
Прилавок устилали пластиковые тарелочки, заполненные пряностями. Молотый перец, кардамон, корица, ванилин — чего тут только не было!
Спасатели остановились. От едкого запаха пряностей засвербело в носу.
— Ты-то как? — поинтересовался Рокки. — Как… апчхи!.. идут дела?
Бобби важно обвёл рукой прилавок, потряс жестянкой, набитой бусинами.
— Не жалуюсь.
— За старое взяться… апчхи!.. не тянет?
— Ты за кого меня принимаешь! — заорал крыс. — Я своё слово не нарушаю. Сказал — отсижу последний срок, выйду и завяжу.
— Ладно… апчхи!.. я просто спросил… — Рокфор поднял руки. — Апчхи!.. апчхи!.. ох!.. апчхи!.. пошли отсюда… апчхи!.. братцы, а то… апчхи!.. апчхи!..
Бобби проводил поспешно уходящий Спасателей насмешливым взглядом. Гордо подбоченился, взглянул на подошедшую покупательницу — толстую деловитую белку.
— Лучшие пряности в Лос-Анджелесе! Продирают до… их… их… их-х-ха!.. ох как хорошо!..
Дымили переносные печки. Бурлил в котлах густой мучной суп. Шипели на противнях лепёшки. Толстый, как подушка, хомяк перемешивал в большущей миске горячий овощной винегрет, бросал в него одну за другой крупицы соли.
— Что-то я проголодался… — Рокфор потёр живот. — Не пора ли обедать, а, друзья?
— Самое время, — согласился Чип. — Возвращаемся!
— Зачем? — австралиец вытянул руку. — Вон заведение синьоры Эстреллы. Зайдём?
Сеньора Эстрелла — пухлая опоссумиха — грозно возвышалась над батареей кастрюль и котлов. С грохотом ворочала половником в густом вареве, шумно отдувала пар, обильно сыпала злющий молотый перец. Аппетитно чмокала толстыми губами.
Два худосочных помощника мельтешили рядом.
— Сергей, не жалей корицы! — гудела она басом. — Не жалей! Ну сколько тебе говорить… Вы там у себя в России ни черта не умеете готовить!.. Лю, что ты кладёшь в пирог? Это смородина. А нужно класть вишню!
Длинный тощий Хосе, муж сеньоры Эстреллы, суетился с подносом. Заставлял его тарелками и мисками и нёсся меж столиков, каким-то чудом сохраняя равновесие.
— Садитесь за стол! — перекрывая разноголосый галдёж, крикнула сеньора. — Хосе, к нам пришли Спасатели! Быстрее, поворачивай свой куцый хвост!..
И с гневом отвергла плату.
— Уберите свои бусины, девушка! — бросила она Гайке. — Вы здорово нам помогли, а семейство Рохасов привыкло благодарить за помощь!
И рявкнула, да так, что задребезжало всё заведение:
— И чтоб помыли руки перед едой!!! У меня приличный ресторан, а не уличная забегаловка!..
В этом дубе есть дупло. И оно не пустует.
Встаньте тихонько в сторонке, подождите немного — и, возможно, заметите какую-то возню и беготню в ветвях. А если вы окажетесь в парке рано утром или перед самым заходом солнца, то можете увидеть, как маленький самолётик, ловко проскальзывая меж ветвей, устремляется в небо или, наоборот, заходит на посадку и скрывается в густой листве. У него большие крылья, короткий хвост и смешно расставленные в стороны шасси.
Этот самолётик принадлежит команде Спасателей — отважных грызунов, чья цель — помогать любому, кто попал в беду. Два бурундука, две мыши и маленькая муха — они всегда готовы прийти на помощь.
А в том дубе находится их жилище.
Поздно вечером, когда уже совсем темно, Спасатели обычно спят у себя дома. Но не сегодня…
Если вы человек, лучше отойдите подальше, не беспокойте отважных зверьков. Если же вы — грызун, то можете осторожно вскарабкаться на дерево и заглянуть в их дом. Только — тсссс! — тихо, не выдавая себя.
Видите эту комнату, заваленную разнообразными железяками? Это мастерская Гаечки, прелестной мышки-изобретательницы. Там сейчас горит свет. И что-то происходит…
* * *
Капсула стояла там же, где Спасатели оставили её вчера, — между коробком с винтиками и разобранным жёстким диском. Большой, округлый, сине-красный эллипсоид матового пластика и сверкающего металла.
Рокфор грузно потоптался рядом, положил на прозрачный колпак широкую лапищу.
— Ну вот и… — начал он, да так и не договорил. Потупился, повесив длинные рыжие усы.
Подскочил непривычно деловитый Дейл, плюнул на ладони.
— Время не ждёт. Давайте!..
Рокки с хрустом распрямил спину. Осторожно, словно величайшую в мире драгоценность, сжал тоненькое Гаечкино плечико.
— Отойди, милая… Это очень… очень тяжело…
* * *
— Тяжеленная!.. — надрываясь, прокряхтел Дейл. Отпустил край непонятной штуковины, шумно выдохнул и без сил плюхнулся прямо на грязный пол.
— Что это?.. — Гайка присела на корточки, провела ладошкой по заросшей пылью поверхности непонятного предмета.
Под слоем пыли матово отсвечивал пластик. Тепловатый, слегка шершавый на ощупь, сине-серебристо-жёлтый.
Из коридора доносился громкий топот — банда Толстопуза улепётывала прочь. К топоту примешивалось надсадное пыхтение — Крот и Сопатка тащили на горбу недвижного Мэпса, получившего под хвост парализующий дротик…
…Накануне Спасатели узнали от надёжного информатора, что банда их заклятого врага планирует дерзкое ограбление Мышиного музея. Недавно сюда привезли из Лувра драгоценности французского звериного королевского двора, и жадный кот просто не мог пройти мимо такой лакомой добычи.
Этой ночью храбрая команда устроила в музее засаду…
— …Ага, не нравится! — взвыл Дейл, перезаряжая арбалет. — Получите добавки!
Он стоял на груде тюков и ящиков, громоздившихся в углу. И, неудачно переступив, сверзился на пол, свалив всё это барахло.
А когда рассеялась пыль, отчаянно чихающие и кашляющие Спасатели увидели это…
— …Что это?.. — эхом повторил Рокфор и озадаченно заскрёб огненно-рыжую, присыпанную пылью шевелюру.
Чип выступил вперёд. Сорвал шляпу, выколотил о колено, снова надел.
— Давайте выясним! Всё равно Толстопуз и его дружки ушли, — сказал он. И, прислушавшись к раздавшейся в конце коридора сдавленной ругани, с улыбкой добавил. — Впрочем, они получили своё…
— Это летающая тарелка! — взвизгнул Дейл. — С инопланетянином! Он прилетел завоевать нашу Землю!
Чип устало вздохнул.
— Поменьше читай комиксов на ночь…
Вжик осторожно присел на выпуклый верх непонятной штуки. Поднял столбик пыли и расчихался.
— Всё можно выяснить у администрации музея, — первой подала здравую мысль Гайка. — У неё должен быть подробный список всех экспонатов, в том числе и тех, что находятся в запасниках. Мы попросим мистера Гоффера, директора, достать этот список и отыщем в нём всё, что нас интересует. Без проблем!
Тынннь! Тетива арбалета сорвалась с зацепа и ударилась о ложе. Спасатели вздрогнули.
— Ох, не нравится мне всё это… — пробормотал суеверный австралиец. — Как посмотрю на эту штуковину, так дрожь берёт…
Директор музея Эдвард Гоффер, старый, толстый, вальяжный сурок, только развёл пухлыми руками.
— Даже не знаю, господа Спасатели! Просто понятия не имею! Ни в каких списках он не значится. И я сам не помню, чтобы его привозили сюда. Хм, может, это случилось при профессоре Макферсоне, предыдущем директоре?.. Нет, не помню!..
За крошечным подвальным окошком занималось раннее утро. Бледные лучи света ложились на пол, выхватывали из тёмных углов пыльные ящики и свёртки. Осторожно, словно опасаясь чего-то, трогали мягкими жёлтыми пальцами странный предмет.
Директор брезгливо, пальцем ткнул в его округлый бок и быстро вытер руку белоснежным носовым платком.
— И что вы планируете с этим делать? — деловито осведомился Чип.
Гоффер только махнул рукой.
— Да ничего! Формально этого… э-э-э… экспоната у нас нет. Нет ни записи в книгах учёта, ни накладных, ни иных бумаг. А мы, бюрократы, — тут толстяк слегка улыбнулся, — никак не можем без бумажки…
И неожиданно предложил:
— Если хотите, забирайте! Я слышал, в вашей команде есть учёный — думаю, ему будет интересно исследовать вашу находку… Нет-нет, — он замахал руками, отвергая все возражения, — теперь она ваша!
Спасатели переглянулись, пожали плечами. Ухватились за выступающие края, с трудом приподняли странный предмет и едва не уронили.
Директор покачал головой и направился к двери.
— Рикардо! Игорь!
Рикардо, мускулистый опоссум, никогда не расстававшийся с широкополой соломенной шляпой, и Игорь, старый унылый крыс в сильно поношенном пиджачонке, без особых усилий подняли находку и потащили её к выходу.
— Как думаешь, девочка моя, "Крыло" поднимет её? — с сомнением спросил Рокфор.
— Конечно, Рокки! Недавно я усовершенствовала двигатели и установила свежие батарейки. Без проблем!..
* * *
Вопреки опасениям силача, "Крыло" успешно донесло находку до штаба. Гаечка заставила самолёт зависнуть над запасной посадочной площадкой, примыкающей к мастерской, а тем временем Чип и Дейл принесли прочную тележку на колёсиках. На эту тележку и опустили непонятный предмет.
— Летающая тарелка! — заявил Дейл.
— Нет! — моментально взъелся Чип.
— Да!
— Нет!
— Да! Да! Да! Да!
Чип даже плюнул. Переспорить красноносого было невозможно.
— Не ссорьтесь, друзья! — добродушно протянул Рокфор. — Скоро мы всё узнаем!..
Дейл рывком притянул к себе Чипа за воротник куртки.
— Это — летающая тарелка! — брызгая слюной, прошипел он. — Там, — его указательный палец впился в округлый верх, — инопланетянин!!!
Опустив находку на тележку, Спасатели сообща закатили её в мастерскую. Гайка наполнила водой пластиковую баночку и вручила мужчинам тряпки.
— Бр-р-р!.. — поёжился Рокфор. — Помнится, я застрял в Мозамбике и встретил в джунглях племя грязнуль. Потом мне пришлось принять душ семнадцать раз подряд! До сих пор, как вспомню, так дрожь продирает!..
И провёл мокрой тряпкой по пыльной поверхности. И охнул.
Спасатели ринулись к нему, склонились, стукнувшись лбами, и замерли.
Под прозрачным колпаком неподвижно лежал…
— Инопланетянин! — возопил Дейл. И, кипя от справедливого гнева, обернулся к Чипу. — Говорил ведь я тебе! Говорил!..
Он был худ, длинноног и тонкорук, странный незнакомец, лежащий внутри. Округлые уши, пронизанные крупными сосудами. Длинный тонкий хвост с маленькой кисточкой на конце.
Маленькое лицо с коротким мышиным носом и огромными, плотно закрытыми глазами. Маленький рот с судорожно закушенной губой.
Распахнутая уныло-серая рубашка, измазанная чем-то иссиня-чёрным. Тело, покрытое короткой синей шёрсткой, испещрённое разноцветными полосами — серебристыми, жёлтыми, красными и золотыми.
— Какой он… яркий… — прошептала Гайка.
Рокфор выжал тряпку, бросил её на стоявший рядом ящик.
— Давайте, что ли, вызволим его, — предложил он. — Негоже ему там валяться, будто трупу…
И резко смолк. Спасатели испуганно переглянулись.
— А он точно жив?.. — с сомнением спросил Чип непонятно у кого.
Гаечка приникла носиком к прозрачному колпаку, прижала к нему ладошки. И вдруг подняла сияющее личико.
— Вы слышите?.. Вы слышите?!
В мгновенной тишине, наступившей вслед за её ликующим криком, Спасатели услышали глухие удары.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Там, внутри, под непроницаемой бронёй, едва слышно билось маленькое сердце незнакомца.
Кнопку нашёл Дейл. На боковине странного устройства, возле чёрной ребристой нашлёпки, откуда и доносились удары сердца, поблёскивала металлическая панель с круглой пластиковой вставкой. Неугомонный красноносый скоро обнаружил, что она слегка подаётся. И, разумеется, тут же нажал, не предупредив остальных.
Раздался резкий щелчок. Герметичное уплотнение вязко чмокнуло; послышался негромкий гул скрытых в корпусе моторов. Прозрачный колпак дрогнул и стал медленно подниматься.
Странные запахи закружились в воздухе. Суховатый, щекочущий ноздри — разогретой солнцем земли. Свежий, немного едкий — сочных травинок. Густой, сладкий, пряный — цветов.
Незнакомых цветов далёкой планеты…
Гайка осторожно коснулась руки незнакомца. Тонкие пальцы чуть дрогнули в ответ.
— Живой… — эхом отозвалась мышка.
— Надо перенести его в гостиную, — распорядился Чип. — Пока положим его на диван. Когда очнётся, будем думать, как быть дальше.
Без малейшего труда силач Рокки поднял худенькое тело зверька.
— Кто он?.. — говорил Чип, глядя куда-то в пространство. — Путешественник?.. Беглец?.. А может, преступник?..
— Будем надеяться, Чипино, что он сам нам это скажет, — резонно заметил Рокфор, выходя из мастерской. И продолжил, уже шагая по коридору: — А сейчас я бы не отказался как следует закусить. У меня с прошлого дня сырной крошки во рту не было!..
* * *
Он появился, когда Спасатели приканчивали вторую порцию густого сырного супа с кусочками сои — нового кулинарного шедевра Рокфора. Бесшумно возник в дверях, постоял секунду, оглядывая кухню своими большущими глазами, слегка покачнулся, привалился к косяку, но всё же устоял на ногах и шагнул вперёд. Вновь остановился и вопросительно глянул на Гаечку.
Странные у него были глаза — ярко-золотая радужка и тёмно-серые зрачки.
Мышка-изобретательница вскочила из-за стола, уронив ложку.
— Ты хочешь есть?
Рот незнакомца приоткрылся, обнажив золотистые зубы. Непонятно было — то ли он пытается что-то сказать, то ли улыбается.
Ещё один шаг — и незнакомец опять покачнулся.
— Осторожнее! — в одно мгновение Гайка оказалась рядом, схватила зверька за руку. — Осторожнее!.. Садись сюда…
Удивлённо, будто впервые видя что-то подобное, незнакомец склонился над табуреткой, оглядел её, кажется, даже обнюхал и только потом сел. Поднял уши, посмотрел на стоявшего у плиты Рокфора, на висящего в воздухе Вжика. Недоверчиво глянул на Чипа и перевёл потеплевший взгляд на Дейла.
Который уже подскакивал на месте от нетерпения.
— Инопланетянин! — возопил он. И вскочил с места, и загремел табуреткой, и красной растрёпанной кометой ринулся к пришельцу. — С какой ты планеты? Ты прилетел нас завоевать или в отпуск? А сможешь превратиться в меня?
Чип фыркнул, да так, что брызги полетели во все стороны.
— Чип, веди себя за столом прилично! — Гайка грозно упёрла руки в бока. — Дейл, не наседай — ты его перепугаешь! И вообще, разве вы не видите, что он хочет есть?!
Словно в подтверждение её слов незнакомец потёр ладонью свой впалый живот.
— О чём речь, дорогуша!.. — добродушно пробасил силач и достал из стенного шкафчика ещё одну миску. — Сейчас мы мигом сообразим покушать для нашего гостя… Вот, держи и лопай!
— Нет, Рокки, ему сейчас нельзя тяжёлую пищу, — мышка мягко отстранила миску с супом. — Нужно что-то легкоусвояемое, богатое углеводами. Например, зерно.
Рокфор пожал плечами, одним духом вылил в пасть суп и достал мешочек с дроблёным рисом.
— Вот, держи, — Гайка осторожно подала мешочек незнакомцу. — Ешь! Это вкусно.
Зверёк посмотрел на Гайку, склонив голову набок, хлопнул тёмно-синими ресницами. Осторожно достал из мешочка крупицу риса и так же осторожно положил её в рот. С хрустом разгрыз и снова уставился на мышку.
— Ешь! Это тебе… э-э-э… извини, но я не знаю, как тебя зовут…
Его губы раздвинулись. Длинный голубоватый язычок коснулся золотистых зубов. Рот широко раскрылся — зубы ослепительно сверкнули в утреннем свете — и сжался в трубочку.
Первым словом, что произнёс пришелец, было его имя — короткое, странное и звучное.
* * *
— Тау!
Вообще-то, имя пришельца звучало немного не так. Но его выговор, изобилующий придыханиями, долгими гортанными гласными и резкими щёлкающими согласными, был Спасателям слишком уж непривычен.
— Тау! — повторила Гайка.
Она сидела рядом, на заднем сиденье "Крыла". Тихонько сжимала его руку, когда пришелец пугался резких звуков и быстрых птиц, проносившихся мимо. Украдкой его рассматривала.
— Как ты?
Тау кивнул и едва-едва заметно, не разжимая губ, улыбнулся…
— …Немедленно сними эту грязную рубашку! — приказал Чип. — Ребята, у вас есть какая-нибудь лишняя одежда?..
Сначала свою запасную рубаху принёс Рокки. Тау долго не мог понять, как же она надевается, после чего сунул голову в широченный ворот и запутался в рукавах. Дейл покатился со смеху и тотчас получил от Чипа подзатыльник.
Потом Гаечка достала новую пижаму. Посмотрела на сумрачного пришельца, перевела взгляд на розовые оборки и кружевной воротничок и со вздохом убрала пижаму обратно в шкаф.
Наконец в шкафчике Чипа обнаружилась какая-то старая хламида, толстая, серая и длиннющая — до пят. С широченными рукавами и капюшоном.
— Ты похож в ней на святого отца, малыш, — Рокки хлопнул пришельца по спине.
Чип решительно надел шляпу.
— Ладно, на первый раз сойдёт. Потом поищем что-нибудь более подходящее… Сейчас же нам пора лететь на патрулирование! Посиди пока здесь, если хочешь, посмотри телек, почитай комиксы. Если захочешь есть — дроблёное зерно мы оставили в кухне на столе. А если хочешь, — добавил он неуверенно, — летим с нами!..
Грустное лицо Тау просветлело. Он стремительно шагнул к Чипу и тихонько положил ему руку на плечо.
— Да!..
Это было второе сказанное им слово…
…Рокфор, занявший крайнее место, насвистывал какой-то залихватский мотивчик.
— Как себя чувствуешь, синий? — добродушно спрашивал он. — Малость не по себе?
Тау благодарно смотрел на него.
— Понимаю… — вздохнул Рокки. — Как-то я оказался в Макао и забрёл в ресторанчик, где подавали местный сы-ы-ы-ыр. Ну-у-у, вы меня знаете!.. Так вот, я с риском для жизни пробираюсь на кухню, прячусь среди припасов, и тут здоровенная волосатая лапища хватает меня и бросает в салат, а ещё через секунду меня уже подают на стол. Тогда я понял, что значит очутиться не в своей тарелке! — и громогласно захохотал.
— Рокки! — строго сказала мышка. — Перестань — ты пугаешь нашего гостя!
"Крыло" вёл Дейл. Мрачный Чип сидел рядом, в любую секунду готовый перехватить управление.
— Куда ведёшь! — взвыл он и вцепился в штурвал. — Так мы обязательно врежемся!!!
— Отстань! — огрызнулся Дейл. — Я знаю, куда веду!.. — и едва успел избежать столкновения со столбом.
— Друзья-враги… — философски заметил австралиец.
Тау долго-долго смотрел на Чипа. Шевелил губами, словно что-то припоминал.
— У тебя очень странный головной убор… — сказал он наконец.
"Хху тцэби-и-а-а ххо-о-отценн тца-а-аннейй хххолонно-о-ойй ххуппо-о-орр", — звучала его речь. Сразу и не разберёшь…
Дейл, однако, разобрал сразу. Да так и покатился со смеху. Качнул штурвалом; "Крыло" со свистом ухнуло вниз.
— Дейл, не лихачь! — прикрикнула на него изобретательница.
Чип бросил на красноносого грозный взгляд. Гордо выпрямился, обернулся.
— Вот так мы патрулируем город, — замечание насчёт своей знаменитой шляпы он решил проигнорировать. — Следим за порядком и, если что случится, предотвращаем правонарушения. Мы — Спасатели!
— Спасатели… — эхом повторил Тау. ("Ххсс… ххпасса-а-атцелли".)
— А ты кто, дружище? — задал Рокки наконец волновавший всех вопрос.
— Да-да, и с какой ты планеты? — встрял Дейл.
Лицо Тау потемнело, большие глаза заволокло туманом. Он поник головой; худенькие плечики дрогнули.
— С тобой что-то случилось? — с тревогой спросила Гайка. — Что-то плохое? Что?!
Пришелец молчал.
Шальной солнечный зайчик прыгнул в кабину "Крыла", брызнул в глаза Спасателей разноцветными искрами и весело ускакал прочь.
— Тебя кто-то обидел? — Рокки сжал пудовые кулаки. — Ты только скажи — мы с ним разберёмся по-свойски! Спасатели не дадут тебя в обиду — в этом уж будь уверен!..
Губы пришельца снова зашевелились. Что он шептал, что он вспоминал, что бормотал на своём непонятном, диковато звучащем языке?..
Гайка приобняла его за плечи. Бережно подняла его голову, взглянула в затянутые непроглядной чернотой глаза.
— Расскажи о своей планете… — шепнула она. — Как она называется?
— Аранта, — принёс лёгкий выдох. ("Ххарра-а-антца".)
Тау выпрямился. Твёрдо взглянул прямо на солнце.
И — Спасатели замерли.
Золото — чистое, светлое, нестерпимо яркое — пылало в его глазах!
* * *
— Наши деревья очень высокие, почти как ваши. Верхние ветви тянутся вверх, а нижние спускаются до самой земли и врастают в неё. Мы забираемся на нижние ветви, карабкаемся до того места, где они соединяются со стволом, и по верхним ветвям добираемся до самого верха. Мы любим смотреть на Кеиру…
Кеиру ("Хьхьхеииййи-и-ирру") — называлось их солнце. Словно расплавленное золото, разлитое в по-земному голубом небе, оно царило над странным миром далёкой планеты. Далёкого дома удивительных сине-серебристо-жёлтых зверьков.
— Наша трава — высокая, серебристо-синяя. Когда дует ветер, она шелестит, будто шепчет что-то. Кое-кто говорит, что понимает её язык, но им никто не верит… А на кончиках травинок цветут цветы: синие, как я, серебристые, как ночное небо, красные, как огонь, и жёлтые, как Кеиру. Мы называем жёлтые цветы звёздочками и никогда их не едим, даже если очень голодны. Съесть золотой цветок — значит погасить свет, что всегда светит в любом из нас…
"Крыло" пролетало над городским парком. Внизу расстилалось сплошное море шуршащей листвы; ветер гнал по нему тяжёлые волны.
Тау долго смотрел вниз, перегнувшись через борт.
— Зелёный… — медленно произнёс он, словно пробуя незнакомое слово на вкус. — У вас очень зелёный мир. У нас такого цвета почти нет…
И продолжил неспешный рассказ:
— А синие цветы бывают большие и маленькие. Большие растут везде. А маленькие — очень редкие… Старые звери рассказывают, будто они растут только там, где пролилась невинная кровь, — и вдруг добавил, смутившись. — Это мои любимые цветы. Я их не ем и никому не позволяю этого делать.
— У нас тоже растут синие цветы, — сказала Гайка. — В парке их много.
Тау вздрогнул.
— На вашей планете пролилось столько крови? — испуганно спросил он.
— Нет-нет! — поспешила его успокоить мышка. — У нас красная кровь. Ну-у-у, вообще-то, у нас есть и красные цветы, но мы не верим, будто они растут из нашей крови. Просто они такие — красные!..
И тихонько погладила закаменевшего зверька по ладони.
— Не бойся, Тау…
Зверёк едва заметно улыбнулся.
— У вас счастливый мир…
("Хху ввасс ххсс… ххшшассли-и-иви ми-и-ирр…")
"Крыло", ведомое лихим красноносым пилотом, снизилось, скользнуло над самыми верхушками деревьев, распугало компанию воробьёв, пристроившихся в ветвях, и вновь взмыло ввысь.
— У наших деревьев большие голубые листья. Мы любим прятаться среди них. А если лечь на лист, уцепиться руками и перекусить черешок, можно полететь. Над лесом много горячих потоков воздуха, и мы летаем далеко-далеко… А у дерева вместо откушенного листа через несколько дней вырастает новый!
— Летаете на листьях?! — вскричал Дейл. — Круто! Вот нам бы так!
— И не мечтай! — сурово рявкнул Чип. — Смотри куда летишь!!!
"Крыло" клюнуло носом и едва не плюхнулось в фонтан.
— Гаечка, — заявил белый от злости Чип, — по-моему, пустить Дейла за штурвал — не очень удачная идея…
— Чип, — строго ответила прелестная мышка, — каждый Спасатель должен уметь управлять самолётом. Мы же вместе обсуждали это и все, кроме тебя, проголосовали "за"! К тому же Дейл делает несомненные успехи.
— Успехи… — командир отвернулся. — Чуть не утопил нас…
— А ещё у нас есть озёра, — продолжал Тау. — Большие и маленькие. На больших всегда много людей, и мы туда не ходим…
— На вашей планете тоже есть люди? — удивился Чип.
— Да. Такие же большие и несуразные, как у вас… — Тау едва заметно улыбнулся и продолжал. — Зато в маленьких озёрах купаемся каждый день. Мы очень любим купаться! С деревьев свисают длинные лианы; мы хватаемся за кончик, разбегаемся, взлетаем и прыгаем прямо в озеро. Совсем маленькие звери так визжат!
Рокфор одобрительно крякнул.
— Э-эх, я и сам не прочь поплавать в такую жарищу! Что, друзья, может, ближе к вечеру нагрянем к фонтанчику?
— А как называется ваш народ? — спросила Гайка. — Вот Чип и Дейл, например, бурундуки, я и Рокфор — мыши, а Вжик — муха.
Вжик, услышав своё имя, что-то пискнул. Взмыл с плеча своего толстого друга, зелёной капелькой упал на плечо Тау и погладил того по круглому уху.
— Ххавве-е-еккххо, — ответил пришелец.
— Авекко?..
* * *
— Внимание! — Чип предостерегающе поднял руку. — Кажется, совершается ограбление… Дейл, режим зависания!
"Крыло" дёрнулось; моторы сердито рявкнули. Чип едва не уронил половинку бинокля.
Сейчас они летели над Рыночным кварталом. Недостроенное здание, давным-давно заброшенное, обломанным зубом торчало среди нарядных небоскрёбов городского даунтауна; горожане много лет жаловались, что оно портит весь вид, и требовали от мэрии достроить его или хотя бы снести напрочь, но всё без толку. Но населявшим город зверям это, напротив, было только на руку; в нижних этажах развалюхи они устроили огромный рынок, а верхние заняли мелкие фабрики и офисы разнообразных звериных фирм.
Толчея в Рыночном квартале не стихала круглые сутки. А полгода назад, когда наконец-то пустили первую очередь подземного звериного поезда, она только усилилась.
Большущая вывеска гласила "Банковский дом "Жмот, Жлоб и бр. Крохоборы"". А под ней, у широких входных дверей, стояла громоздкая грузовая машина, и какие-то крысы сноровисто выносили из банка туго набитые мешки и складывали в кузов.
— В этот час выручку из банков не забирают, — заметил Рокфор. — Ты прав, Чипетто, — это жулики. И, по-моему, я знаю, кто… "Прыгуны"! Точно, они! Мы ещё их упустили месяц назад!..
— Похоже на то… — сосредоточенно ответил Чип, не отрываясь от бинокля. — Ого — они вооружены!..
Последний крыс выволок последний мешок, с натугой поднял, швырнул в кузов машины и вскарабкался туда сам. Другой крыс вскочил в кабину и врубил мотор; третий сел рядом.
— Уходят! — Чип отшвырнул бинокль. — Дейл, опускайся! Гайка, готовь пушку!
Тау с тревогой наблюдал за этими приготовлениями.
— Останься здесь, — Гайка осторожно отстранила его. — Это может быть опасно!..
Похоже, грабители заметили "Крыло". Крыс, сидевший в кузове, выхватил висящий за спиной арбалет и прицелился.
Дрррр! Толстый короткий болт впился в крыло самолёта.
— Бойцы, не высовывайте носы и уши — становится жарко! — проревел силач. И с удивительным для его габаритов проворством перескочил через борт и ухнул вниз.
— Гайка, стреляй! — тонкий крик Чипа буравом ввинтился в уши.
Мышка дёрнула рычаг. В носовой части "Крыла" открылся люк, из которого высунулась толстая тупоносая пушка. Резкий поворот другого рычага — и пушка ткнулась почти вертикально вниз.
Крыс в кузове как раз перезаряжал арбалет, когда на него с грохотом сверзился Рокфор.
Услышав грохот, крысы в кабине дали полный газ. Машина взревела и рванулась с места.
Но преступникам не удалось уйти.
Тонкая ручка мышки с треском вдавила кнопку — и пушка выстрелила. Струя густого клея облепила передок машины, намертво склеила передние колёса.
— Ага, попались!
— Думали уйти от нас — от Спасателей!
— Победа!
— Пик-пик! Вззиииууу!
— Гайка, включай рацию и вызывай Патруль!
В суматохе Спасатели позабыли о своём новом знакомом. А когда вспомнили, бросились к нему.
Тау лежал ничком, вжавшись в пол и крупно дрожа.
* * *
— Арбалеты — штука знакомая. А вот пистолет — что-то новенькое…
Сандерс, детектив Звериного патруля, крупный немногословный хомяк, взвесил на руке тяжеленный, коряво сделанный пистолет.
— Огнестрел уже попал на улицы… — мрачно проговорил он. — Дело-то дрянь!.. Ладно, справимся! А вы, — тут он обратился к понурившимся бандитам, связанным по рукам и ногам и сидевшим на корточках в кабине патрульного вертолёта, — сядете — уж это я вам гарантирую!
Штаб Патруля размещался на чердаке полицейского участка № 5. А посадочная площадка располагалась прямо на крыше.
Спасатели направились к "Крылу".
— Как мы их! — горделиво провозгласил Дейл, усаживаясь на место пилота.
— Да, сработано отлично, — сияющий Чип сел радом. — Особенно отличился ты, Рокки!
— Это что!.. — силач беззаботно махнул пухлой ладонью. — Видели бы вы меня, когда я выпрыгнул из горящего "Ю-Эф-5" и только после этого сообразил, что не надел парашют! Ох и приключеньице было, доложу я вам!..
Тау всё ещё дрожал. Гайка осторожно присела рядом и мягко взяла его за руку.
— Тау! Что с тобой?
Пришелец рывком поднял голову, сверкнул побелевшими глазами.
— Я… я… не могу… когда стреляют…
— Успокойся — всё давно кончилось, — улыбнулся Чип.
— Вот именно! — гаркнул Рокки над самым ухом. — Расслабься! Мы схватили бандюг! А тот, которого я прижал, до сих пор охает!..
Тау быстро глянул на сияющего, как начищенная сковородка, австралийца.
И вдруг заговорил, заговорил, быстро-быстро, словно торопился куда-то успеть.
— У них были пулемёты… Ревели так, что уши закладывало!.. И пули… так и свистели… Мы бежали, прятались, но всё было бесполезно… Я видел, как зверя разорвало в клочья пулями!.. А мы всё бежали, бежали, бежали… Кругом лежали тела… мёртвые… Раненые кричали, просили о помощи, но мы их не слушали — всё бежали… Как будто могли убежать!..
И всхлипнул.
Две серебристые слезы скатились по его синим щекам.
— Была война? — спросил притихший Дейл.
Тау молча кивнул.
— Мой лучший друг лежал на земле… Его грудь разрезали… вот так… — он полоснул ладонью наискосок. — Я видел, как билось его сердце… медленно… ещё медленнее… А он не кричал — он смотрел на меня!.. Потом его сердце остановилось… а он всё смотрел!.. Кажется, я упал и схватил его… — пришелец с ненавистью взглянул на свои руки. — А он всё смотрел…
Винты "Крыла" вращались вхолостую. Дейл, протянувший руку к рычагу газа, замер, слушая жуткий рассказ.
— Какой ужас… — эхом выдохнула мышка.
Тау яростно вырвал свою руку из её пальцев.
— Я мог ему помочь! — страшно закричал он. — Я мог ему помочь!!! Но не помог!.. Я — трус, дезертир, предатель!.. Я удрал, я вскочил в транспортник и спасся! А мои друзья… мой народ… они все остались там!
Тонкий крик повис в густом тяжёлом воздухе тропического полдня. Раскалённое солнце нестерпимо жгло маленький самолётик белым огнём.
— Потом нас догнали… — тихо-тихо, почти шёпотом продолжал пришелец. — Вскрыли корпус корабля и… Они не стреляли — они резали… резали нас живыми!.. Кровь… кровь… боже, сколько крови!.. Длинные ножи… они пронзали нас насквозь… А я… я опять струсил…
Тяжело сглотнув, Тау схватил Гаечкину руку.
— Я опять струсил! — в слезах крикнул он. — Я убежал, прятался в трюме, потом нашёл анабиозную капсулу и залез в неё… Эти капсулы… говорят, что они могут работать вечность и выдержат даже взрыв звезды. Я нажал кнопку… и всё…
— Анабиозная капсула? — переспросила Гайка. — Собственно, я так и поняла. Хотя у нас ещё нет подобной технологии, но в фантастической литературе такие устройства встречаются довольно часто. И ты впал в состояние анабиоза?
Тау часто закивал.
— Я спал… видел сны… Как нас убивают, как режут на части, как мой друг умирает снова и снова!.. Как я стою над ним… И так — целую вечность!..
Пришелец снова съёжился. Снова вжался в угол кабины, медленно сполз на пол. Снова всхлипнул.
— Я предатель… Я нарушил присягу… Я не выполнил свой долг!.. Я ничего не стою…
Насупившийся Рокфор поднялся с сиденья, тихонько придвинулся к дрожащему зверьку.
— Когда-то я служил под началом сержанта Аткинса… — медленно сказал он. — Он говорил так: если новобранец выжил в своём первом бою, значит, он уже чего-то стоит.
Тау мотнул головой.
— Не печалься, боец! — ласково проговорил силач. — Ты выжил — значит, уже исполнил свой долг. Ты ещё вернёшься на родину и встретишь других… этих… как их?.. авекко. И не забудьте устроить хорошую гулянку, когда встретитесь!
Тау поднял голову. Взглянул на Рокфора глазами, полными расплавленного золота.
— Других авекко нет, — мертво ответил он. — Я последний.
* * *
— Шляпы! Шляпы!
— Готовая одежда на любой вкус, на любой размер!
— Посуда! Дешёвая и прочная посуда!
— Батарейки! Подходите, звери-братцы, получите двести двадцать!
— Бумага, карандаши, чернила!
— Зерно! Очищенное, подсушенное, отборное — не мусор подзаборный!
— Каша зерновая и мучная! Горячая — только что с огня!
— Парикмахер Елисей, стрижка-брижка волосей!
— Вода! Очищенная и обеззараженная!
— Ку-ку-кола! Холодная — бррр!
Спасатели шагали по Рыночному кварталу. Впереди двигался Рокфор, раздвигая разношёрстную толпу плечищами; следом поспешали Чип и Дейл.
Последними шли Гайка и Тау. Мышка вела поникшего пришельца за руку.
— Это Рыночный квартал, — говорила она. — Здесь торгуют всякой всячиной. Можно даже купить самолёт и человеческий компьютер, но такие вещи продают только в центре. Зато здесь — на окраине — можно найти самую дешёвую еду!
Тау молча озирался вокруг. Шёрстка на его загривке поднялась дыбом.
— Вот видишь! — прелестная изобретательница вытянула ручку. — Это матушка Мэтьюз со своими жуткими шляпами, что сваливаются с головы при малейшем ветерке. Это толстый Рамон с мешками дроблёного зерна; он хочет завести мельницу, чтобы молоть муку, но всё не хватает денег. Это Красти Вински, он делает из проволоки и пластиковой плёнки мебель — стулья, столики, кресла, кровати и шкафы. Эту мебель покупают даже богачи! Вот лысый Арнольд, щёлкает ножницами, предлагает за одну синюю бусину сделать самую модную причёску. Вот машина старого Мансура; долго же ему придётся ждать клиента — у здешних бедняков нет денег на такси. А вот бежит мышонок-подросток, наверно, ищет работу зазывалы; платят гроши, зато весело!
И, слово в подтверждение, издалека донёсся звонкий крик:
— Алоизий Блюхер! Свежая тр-р-рава — услада для желудка любого грызуна! Свежие овощи — в суп и во щи! Сладкие ягоды покупай загодя! Не пр-р-роходите мимо, заходите к нам! Сушёные гр-р-рибы и др-р-роблёные бобы — язык проглотил бы!
— Смешно… — тихо сказал пришелец.
Бибикнул клаксон; Спасатели остановились, пропуская гружёный батарейками грузовик. Проводили взглядом важного сборщика налога на торговлю; на его груди сверкала начищенная до блеска стальная бляха.
— Ба! — вдруг загремел Рокфор. — Кого я вижу! Бобби Кривая Рука собственной персоной!
У стены стоял кособокий, склеенный из разнокалиберных кусков пластика прилавок. Рядом торчал старый, длинный, худой, сильно потрёпанный жизнью крыс с оборванным ухом. Завидев Спасателей, он всплеснул костлявыми руками.
— Спасатели! Ё-моё! Сколько лет, сколько зим! Как житуха, братцы?!!
Прилавок устилали пластиковые тарелочки, заполненные пряностями. Молотый перец, кардамон, корица, ванилин — чего тут только не было!
Спасатели остановились. От едкого запаха пряностей засвербело в носу.
— Ты-то как? — поинтересовался Рокки. — Как… апчхи!.. идут дела?
Бобби важно обвёл рукой прилавок, потряс жестянкой, набитой бусинами.
— Не жалуюсь.
— За старое взяться… апчхи!.. не тянет?
— Ты за кого меня принимаешь! — заорал крыс. — Я своё слово не нарушаю. Сказал — отсижу последний срок, выйду и завяжу.
— Ладно… апчхи!.. я просто спросил… — Рокфор поднял руки. — Апчхи!.. апчхи!.. ох!.. апчхи!.. пошли отсюда… апчхи!.. братцы, а то… апчхи!.. апчхи!..
Бобби проводил поспешно уходящий Спасателей насмешливым взглядом. Гордо подбоченился, взглянул на подошедшую покупательницу — толстую деловитую белку.
— Лучшие пряности в Лос-Анджелесе! Продирают до… их… их… их-х-ха!.. ох как хорошо!..
Дымили переносные печки. Бурлил в котлах густой мучной суп. Шипели на противнях лепёшки. Толстый, как подушка, хомяк перемешивал в большущей миске горячий овощной винегрет, бросал в него одну за другой крупицы соли.
— Что-то я проголодался… — Рокфор потёр живот. — Не пора ли обедать, а, друзья?
— Самое время, — согласился Чип. — Возвращаемся!
— Зачем? — австралиец вытянул руку. — Вон заведение синьоры Эстреллы. Зайдём?
Сеньора Эстрелла — пухлая опоссумиха — грозно возвышалась над батареей кастрюль и котлов. С грохотом ворочала половником в густом вареве, шумно отдувала пар, обильно сыпала злющий молотый перец. Аппетитно чмокала толстыми губами.
Два худосочных помощника мельтешили рядом.
— Сергей, не жалей корицы! — гудела она басом. — Не жалей! Ну сколько тебе говорить… Вы там у себя в России ни черта не умеете готовить!.. Лю, что ты кладёшь в пирог? Это смородина. А нужно класть вишню!
Длинный тощий Хосе, муж сеньоры Эстреллы, суетился с подносом. Заставлял его тарелками и мисками и нёсся меж столиков, каким-то чудом сохраняя равновесие.
— Садитесь за стол! — перекрывая разноголосый галдёж, крикнула сеньора. — Хосе, к нам пришли Спасатели! Быстрее, поворачивай свой куцый хвост!..
И с гневом отвергла плату.
— Уберите свои бусины, девушка! — бросила она Гайке. — Вы здорово нам помогли, а семейство Рохасов привыкло благодарить за помощь!
И рявкнула, да так, что задребезжало всё заведение:
— И чтоб помыли руки перед едой!!! У меня приличный ресторан, а не уличная забегаловка!..
Если я правильно понял, то Тау считает себя последним из расы Авекко, которая предположительно уничтожена в крупномасштабной войне, так? И все, что теперь осталось - это ультратехнологичный саркофаг. А что если написать рассказ о том, что, например, сигнал этого устройства случайно улавливает та самая раса, с которой Авекко воевали? И, естественно, ее представители не удерживаются от соблазна приземлиться рядом со всем известным дубом и откопать артефакт. Разумеется, что дальше в это дело оказываются втянуты и Спасатели, а сам Тау по прямым или косвенным причинам будут реанимирован. 
Я не знал...